Из стали и пламени - Юлия Риа

Дракон Рроака огромен. Есть всего два ущелья, куда его можно заманить. Находятся они далеко друг от друга, и, если попытаться выбрать одно, легко ошибиться. Но гадать мне и не нужно. В отличие от Мадека, я знаю тайное убежище Рроака.

Да, Рроак перенес меня туда, пока я была без сознания. Но когда мы вышли, чтобы отправиться в Северные Гнезда, я увидела Сестринские хребты. Такие огромные, с чуть скругленными верхушками – будто две склоненные головы. Ну точно шушукающиеся сестры! Их ни с чем не спутать! И солнце вставало прямо за ними. А значит, убежище Рроака на востоке.

Дайгенор почти не мешал – за годы тренировок охотники приучаются не обращать внимания на его вес. Серые облака нависли над предгорьями сизой ватой. Низкие, тяжелые – почти такие же, как в мою первую охоту. И совсем как в тот день, ветер поднимал с земли снежную крошку. Будет метель.

На секунду в мыслях поселилась надежда, что Мадек отменит охоту из-за непогоды. Но нет. Уверена, он погнал бы молодняк даже в самый страшный буран, лишь бы заполучить трофеи. Его время тает, он слабеет с каждым днем, и помочь ему может только адонилен из алого дракона.

Не знаю, как это работает. Видимо, с годами, с десятилетиями тело Мадека перестало черпать силы из органов темных драконов. Сначала перестали помогать серые, как пепел. Потом синие. Потом желтые. Он словно попал в зависимость и сам не замечал этого.

Но тогда выходит, сотни охотников уходили в горы умирать и убивать ради… чего? Чужой одержимости? Чужого страха перед смертью? Желания обмануть богов?

Трусливый, подлый лис! Даже ритуалы – осознанно или нет – Мадек создал как у драконов! Огонь в чаше накануне праздника. Огонь, в который ступает избранный. Мадек подражает тем, кого сам же и уничтожает!

Я миновала теснину, вскарабкалась на отрог, обернулась. Налетевший порыв ветра содрал с головы капюшон, качнул тяжелые косы. Я прищурилась.

Показалось или?..

Не раздумывая, прыгнула вперед, кувыркнулась и уткнула острие дайгенора в спину, укрытую белым плащом.

– Следил за мной? – прошипела зло.

Чужой дайгенор упал на снег. Преследователь поднял руки и медленно, чтобы не спровоцировать, обернулся.

– Зачем? – Я прожгла Айкира взбешенным взглядом.

– Потому что обещал защитить.

– Мне не нужна твоя защита!

– Ошибаешься! Тебе не одолеть алого зверя в одиночку. Позволь помочь!

Я замерла, все так же держа дайгенор на вытянутой руке.

Айкир не понял, почему я сбежала? Решил, что ищу славы? Проклятье!

Отталкивать того, кто раз за разом подставляет плечо, тяжело. Еще тяжелее, когда понимаешь чужие чувства, но все равно вынужден поступать так, как поступаешь. Я не могу принять помощь Айкира. Даже теперь. Что бы он ко мне ни испытывал, он убивал драконов. Много, без сожалений или мук совести. Когда я найду Рроака и расскажу ему правду, нельзя, чтобы Айкир был рядом. Иначе гнев кахррара падет на него.

– Ты прав, одной мне не убить дракона. Даже с отрядами охотников я не смогу одолеть его. И я… я не хочу выяснять, выживу ли при этом.

Айкир криво усмехнулся. Медленно коснулся острия дайгенора, отвел его в сторону.

– Хочешь уверить, будто бежишь из-за трусости?

– Я слабая. Воин из меня тоже слабый.

– Да, – легко согласился Айкир. И словно этого мало, повторил: – Ты слабая. Но не трусливая. И не отступница. Этим ты и цепляешь, Кинара. Легко быть смелым, зная, что победишь. А вот знать, что шансов нет, но не отступать – сложно. Ты же, несмотря на физическую слабость, никогда не сдавалась. Ввязывалась в драки с противником, который тебе не по зубам; не боялась идти против отцов, пусть и в мелочах. Так что не лги мне, Кинара.

Голос, поначалу звучавший мягко, вдруг заледенел. Взгляд серых глаз стал колючим, как мелкий снег, царапающий сейчас наши лица.