Лес великого страха - Мария Гинзбург

Он достал из стоявшего в углу шкафа форменную куртку и накинул ее на голое тело. Серый плащ Крон метнул в сторону Брюн.

– Одевайся, – сказал маг.

Крон открыл потайную дверцу в стене своего кабинета и обернулся, хмурясь. Женщина торопливо подошла к нему, на ходу завязывая шнурки на плаще. Имперский маг вошел в потайной ход и стал спускаться по лестнице. Шаги босой Брюн были почти не слышны. Крон подумал, что надо было дать ей и башмаки, но возвращаться ему не хотелось.

Они миновали несколько пролетов закрученной в спираль лестницы и оказались в одном из нижних ярусов Имперской Канцелярии. Здесь было необычно пустынно, что порадовало Крона – ему сейчас не хотелось встречаться ни с кем из подчиненных.

При постройке Имперской Канцелярии маг настоял на том, чтобы в проект третьего подземного этажа был включен блок с душевыми кабинами – для того, чтобы мастера заплечных дел могли помыться после работы, а не добираться до дому, благоухая кровью и потом. Имперским магом двигала не столько забота об условиях труда палачей, сколько нежелание выносить сор из избы. У Крона была хорошая память на чертежи, и он смог найти душевые без посторонней помощи.

В предбаннике имперский маг обнаружил две аккуратные стопочки. В каждой из них находилось два серых полотенца со штампом Имперской Канцелярии, кусок мыла и мочалка. Левая стопочка была чуть побольше – в ней так же лежала арестантская роба. Крон сбросил куртку и заляпанные сам Локи не знает чем штаны, взял мыло с мочалкой и толкнул дверь душевой. Они с Брюн услышали шум воды одновременно. В следующий миг Крон увидел в одной из отгороженных досками кабинок огромного рыжего мужчину. Тот как раз намылил голову и не мог видеть вошедших. Брюн нервно хихикнула, но за шумом воды палач ее не услышал. Крон не стал ему мешать. Маг взял некрома за плечо и толкнул к ближайшей свободной кабинке.

– Мойся, – сказал маг. – Тщательнее. Поняла?

Брюн быстро закивала. За прошедшие трое суток актриса вжилась в роль безропотной рабыни гораздо глубже, чем в любую из своих предыдущих. Возможно, это была не лучшая из ее ролей, но Брюн вложила в нее всю свою страсть. В любом случае, это было ее последнее выступление.

И они оба об этом знали.

Однако Крон еще и не подозревал, что маг, создавший некрома модификации 659А, был настолько добр, что подарил своему детищу ключ к вратам Нильфхеля. Крон собирался открыть их для Брюн традиционным способом и уже видел веселые языки пламени, ласкающие ее обнаженные ноги.

Но, очень, очень скоро ему предстояло об этом узнать. Брюн не сомневалась, что если бы Крон догадался о том, что у его пленницы есть волшебный клубочек, способный вывести ее на свободу из лабиринта мук и отчаяния, он тут же отрезал бы ей косы. Ключ Брюн от врат жизни был очень изящной формы. Тот некромант был большим затейником, если не сказать – поэтом. «На этот раз я не засну», думала Брюн, включая воду. Заклинание, которое нужно было произнести, она беззвучно повторяла про себя все это время, что они с Кроном провели в яростных играх.

И только это дало ей сил вынести все изыски фантазии имперского мага.

Маг перешагнул через темную струю, бегущую по кафельному полу к стоку, вошел в соседнюю кабинку и повернул кран. Крон бездумно подставил лицо под теплые струи. Он слизывал с лица капли, ощущая невыразимый покой. Маг услышал шаги и открыл глаза. Рыжий палач уже сполоснул голову и теперь с ужасом смотрел на него.

– Имя, звание? – спросил Крон и взял мочалку.

– Иван Ступка, палач третьей категории.

– Почему моетесь в неположенное время, Ступка? – осведомился Крон, намыливая мочалку. – Опоздали на смену?

Палач рухнул на колени.

– Никак нет, господин имперский маг, – пролепетал Иван. – Задержался с допроса… Работы сейчас много, все не успеваем…

– Следователь кто у тебя?

– Старший помощник руководителя по борьбе с сепаратизмом в экенском секторе Малюта Старгородский.

– Ну, ясно. Свободен.

Палач попятился, не вставая с колен и обдирая их в кровь об острый кафель. Ткнувшись задницей в дверь, он не оборачиваясь открыл ее и выскользнул вон.

За время их отсутствия кабинету придали тот вид, который должен быть у кабинета начальника секретной службы (а не вид борделя после пожара, который он имел до их ухода). На столе стояли два прибора.

– Ешь, – сказал Крон Мадлен, но сам снимать крышку с судка не стал. Вместо этого маг достал из ящика стола справочник внутренних кодов Имперской Канцелярии, нашел в нем Малюту Старгородского, написал несколько рун на шарике и снова крутанул его по нефритовому блюдцу.

На лице человека, появившегося в магическом экране, мелькнуло удивление.

И ужас.

– Малюта Старгородский? – осведомился Крон.

– Так точно, господин имперский маг, – пролепетал мужчина.

«А ведь он что-то скрывает», подумал Крон. – «Невиновный не мог испугаться так сильно».

– Если вам мало одного мастера пыточных дел, подайте заявку в отдел кадров, – сказал имперский маг. – А вообще, подумайте, как лучше организовать работу. Имперская казна не бездонна. И не забудьте выписать Ступке сверхурочные, Старгородский. Почему другие должны платить за ваши ошибки?

– Так что, господин имперский маг, – пробормотал Малюта.

– Не слышу, – устало произнес Крон.

– Так точно! – рявкнул Старгородский. – Будет исполнено, господин имперский маг!

– То-то же, – ответил Крон и разорвал связь.

В судке оказалась тушеная зайчатина с бобами. Как и всегда, это незамысловатое блюдо оказало на Крона умиротворяющее действие. Имперский маг подумал даже, а не пытался ли таким образом Эмнер смягчить участь мещанки Таубер, и усмехнулся своим мыслям.

Брюн вздрогнула, увидев его улыбку.

– Ляжешь здесь, – сказал Крон и махнул рукой в сторону обитого кожей дивана.

Она поспешно встала и подошла к дивану. Крон жевал и смотрел, как она устраивается. Плащ был слишком коротким, чтобы Брюн могла укрыться им целиком – это был не походный, а форменный плащ. В итоге женщина натянула плащ на ноги, а верхняя часть тела осталась обнаженной.

Маг накрыл пустой судок крышкой и направился к дивану. Он пристроился с краешку. Брюн не шелохнулась, но из груди ее вырвался полузадушенный крик. Крона просто подбросило от этого животного стона. Маг, физически измученный ничуть не меньше, чем его жертва, хотел только одного: спать. Брюн съежилась в ожидании неминуемых побоев, но маг не тронул ее.

Крон поднялся и вернулся в кресло у стола.

Ему случалось проводить ночи и так.

Обычно он спал очень чутко, но в этот раз усталость сломила его. Он не слышал тихих шагов Брюн и скрипа крюка, на котором крепилась люстра, когда актриса обмотала его своей косой.