Лес великого страха - Мария Гинзбург

– Карина, поцелуй Свету, – хрипло произнес сидх. – Я плохо целуюсь.

Ведьма подняла лицо. Целительница наклонилась вперед. Языки двух ведьм сплелись, и в этот момент Светлана ощутила, как у Ринке встает. Ведьма непроизвольно подалась назад, но Карина обняла ее, крепко прижав к Ринке. «Пусть», подумала целительница. Аура Карины горела разноцветными сполохами возбуждения. Ауры ведьм смешались, настроение подруги передалось и Свете. Карина была магом более высокого уровня, и перестраивала ауры слабых магов в резонанс к себе даже не задумываясь. Но на этот раз причина была не только в этом. Ринке не закрывал свою ауру магическим экраном, сейчас это было ни к чему. Света ощутила спокойное и ровное тепло его сущности, душу сидха – не обжигающую страсть пламени, а уют алеющих под слоем золы углей. Перед внутренним взором ведьмы мелькнуло лицо Арги, склоняющегося над углями. Неожиданно Светлане стало легко. Как это часто бывало, Свете передались образы, крутившиеся в этот миг в сознании подруги.

Река… Пустынный берег, сумерки, туман над водой…

Карина рассказывала Свете мандреченскую легенду о реке Калине, отделяющей Подземный мир от мира людей. Светлана ощутила, как подруга отталкивается веслом от берега живых, как теплая мгла окутывает их обоих.

Нет, их троих.

Света обхватила сидха руками – и соединила их на спине подруги. Она ощутила губы Ринке у себя на шее, под ухом, но это уже не вызвало отвращения.

Целительница ошиблась – согласно вере мандречен, после смерти человек не переплывал реку, а спускался в чертоги Ящера по длинной-длинной лестнице.

Но души боремцев поднимались в небо, танцуя по языкам неистового пламени; и в следующие полчаса Ринке узнал, в чем причина столь разительных расхождений в мифах двух человеческих племен.

– Когда же ваша сила и гордость прольется на иссохшую в ожидании землю живительным потоком, господин сидх?

Ринке засмеялся.

– Да это совсем необязательно, госпожа ведьма, – сказал он. – Главное, что вам хорошо…

Он коротко вскрикнул – Карина провела ему языком по внутренней стороне уха.

– Больно разве? – спросила ведьма озадаченно.

– Нет, не больно, – с трудом переведя дыхание, ответил сидх. – Наоборот. Продолжай.

– А чем кончают сидхи? – промурлыкала Светлана.

Распущенные волосы ведьмы скользнули по боку эльфа, когда она опускала голову. Он застонал.

– Наверное, амброзией…. – продолжала Светлана. – Какова она на вкус, вот что интересно.

– Ну, это северные, – заметила Карина. – Темные эльфы должны кончать березовым соком.

– А вот сейчас и проверим, – сказала Света.

Ринке наклонился. Поцелуй пришелся на правую щеку Карины и левую – Светланы.

– Я люблю вас, – пробормотал сидх и вытянулся между ведьмами.

– Карина, это не засчитаем? – осведомилась Света.

– Конечно, нет, – устало кивнула ведьма. – Я же сказала – на дороге никаких игр.

– Что за игры? – спросил Ринке.

– Мы соревнуемся, кто больше мужиков охмурит, – пояснила Света.

– Но я решила, что нам убийств из ревности только не хватало,– продолжала Карина. – И запретила моим ведьмам играть, пока мы в вашем лесу.

– Что же, это разумно, – помолчав, согласился Ринке.

Арга сильно дернул клапан фургона, где жили проводники.

– Ринке! – крикнул он. – Ринке!

Капитан постучал кулаком по доскам. Клапан расстегнулся, из него показался взлохмаченный Лайруксал.

– Где Ринке? – спросил капитан. – Во сколько выступление?

– Не знаю, – сказал сидх.

Арга оторопел настолько, что даже не обратил внимания на отсутствие обязательного обращения «господин капитан».

– Он что, не ночевал с вами?

Лайруксал отрицательно покачал головой и задернул клапан.

– Сбежал! – воскликнул Арга. – Клянусь требухой Локи, проклятый сидх сбежал!

Он почти бегом двинулся к голове каравана.

Светлану разбудили крики. Она села, обвела фургон взглядом, еще ничего не соображая.

– Все в порядке, это Арга бесится, как всегда по утрам, – услышала ведьма тихий голос Ринке.

Она повалилась обратно на лежанку. Светлана потянула на себя измятую простыню. Ринке укрыл ведьму.

– Мне не хотелось бы вмешиваться в ваши отношения, – сказал сидх. – Но все же, настолько потакать желаниям подруги не стоит.

– Ты о чем? – спросила целительница, уже снова проваливаясь в сон.

Но от следующих слов Ринке дремота слетела с нее окончательно.

– Ты не хотела меня, – ответил Ринке. – Ты поступила так только потому, что этого хотела Карина. Объясни ей, что не любишь мужчин. Если она тебя любит, то поймет и больше не будет настаивать. Нехорошо, когда забава для одного превращается в пытку для другого.

Светлана вся сжалась. Сидх помолчал и добавил:

– Чем мне только ни приходилось заниматься в жизни, доводилось быть и орудием, но как орудие для пытки меня использовали в первый раз. И мне не хотелось бы повторять этот опыт.

Светлана села. Плащ сполз с нее. Магический шар давно погас, исчерпав вложенную в него Чи, и спина ведьмы смутно белела в полутьме.

– Мне нравятся мужчины, – сказала она глухо. – Нравились. Но так получилось, что меня… в общем… я изменила мужчине, которого любила, со злости. А он узнал об этом. И он больше ни разу не коснулся меня, но привел троих здоровых грузчиков из порта…

– Козни Илу, – вырвалось у Ринке.

Светлана обернулась и закончила, глядя прямо в мерцающие зеленью глаза сидха:

– А сам стоял и смотрел…

– Так что же ты не сказала? – раздался голос Карины. Ведьма, как оказалось, тоже не спала. – Ринке прав, я бы не стала тогда заводиться…

– Так ты не спрашивала, – сказала Светлана.

– Как я могла спросить, Светик, – пробормотала растерянная подруга. – Я и подумать не могла, что…

– Прости, – сказал Ринке.

– Не за что, – ответила Светлана. – Наоборот, я благодарна тебе. После того, как… ну… когда они закончили… я сошла с ума. У нас в Боремии хорошие врачи, знаешь… Они используют все известные методики. Эльфийские, мандреченские, даже те из тайн, которыми оборотни Боремии пожелали поделиться с людьми. Они берут все, что работает. Одна из этих методик, теория Тиграна, мне и помогла. Врачи вернули мне рассудок. Но я долго думала, что вернуть мне способность желать мужчину никто не сможет.

– А ты – смог, – закончила она и нагнулась, чтобы поцеловать Ринке.

Ахмет заворчал, сел на козлах. Экен зевнул прямо в лицо Арге, почесал подмышку.