Лес великого страха - Мария Гинзбург

– Рамдан скажет. Какой-нибудь обоз опять наймемся сопровождать, сейчас из Бьонгарда много караванов пойдет – все до зимы хотят успеть выбраться из Лихолесья. В сторону Мир Минаса двинем, я думаю. А там и до Экны недалеко, я, может, домой съезжу… А вы?

Звери в лесах – не пейте!

Птицы в полях – не пейте!

Вам говорю – не пейте!

Памяти лишитесь

И рассудка.

– Мы? А мы вернемся в Горную Школу, перезимуем, – ответила ведьма. – Зимой летать опасно. Попадешь в буран над Нудайдолом, труп весной в Боремии найдут… Светик, наверно, курс по травам почитает, я бой на мечах возьмусь вести. В нашей школе всегда так – пока можно летать, учат только летать. А как зарядят дожди, так теория начинается.

– Гёса тоже хочет наведаться в Купель, – произнес наемник. Так называлась одна из двух магических школ, где обучали Танцоров Смерти. – Что-то с ним странное происходит, не вытанцовывается у него последнее время. Ему с учителем своим поговорить надо…

– Может, это просто лес на него так влияет, – заметила Сабрина. – Ну вот, послушай.

У костра как раз затихло – на время, необходимое для прохождения чарки с водкой по кругу. Крюк поднялся, подошел к Сабрине и пристроился напротив.

– Давай, – сказал экен.

– Когда нас в Горной Школе учили складывать песни, – произнесла ведьма. – То надо было взять какую-нибудь отвлеченную тему. Историческое событие, или что-нибудь из сказаний о богах и героях, но такое, чтобы это было известно всем. И на этой теме показать, насколько красиво ты умеешь высказываться. Я сейчас спою тебе, а ты попробуй угадать, о чем это.

Ведьма откашлялась и негромко запела:

Мой покой нарушают странные сны,

И воздух горчит, я, как рыба об лед,

Бьюсь

Но не забыть мне той страшной весны,

Что убила свет в сердце моем.

Новая стая примет тебя

Таким, как ты есть, никто ничего

Не спросит.

Ты позабудешь слово «нельзя»,

Память о прошлом покроет короста.

Опустится ночи слепое крыло,

И станет как брат мне мой бывший враг.

Вдвоем

Мы пойдем на охоту, ведь нам повезло –

Остаться в живых не такой уж пустяк[12].

Ведьма закончила и вопросительно посмотрела на экена.

– Нуууу, – протянул Крюк. – Я вроде твой бывший враг, а новая стая – это мы, экены? Так Экна с Мандрой давно замирились. Ты с нами после Бьонгарда хочешь остаться, что ли? Я только за, Рамдану скажу только… А как же крыло твое? У вас же маневры строго рассчитаны по числу ведьм, по-моему…

Сабрина не знала, плакать ей или смеяться. Крюк попал в точку – очевидно, потому, что никакие исторические параллели не замутняли его разум.

– Я написала вариацию на тему «Песни Разрушительницы Пчелы», – ответила ведьма. – Сидхи сожгли ее станицу весной. Новая стая – это как раз Разрушители.

– Враг, ставший братом, это Балеорн, – сообразил экен. – Они потом вместе с Пчелой славно поохотились… Джабраил с тех пор не воевал ни разу. Да, все сходится. Прости, что ж. Вот такой я тупой и необразованный…

– На самом деле ты угадал, – сказала Сабрина. – Я не могу оставить мое крыло… Неужели мы так и расстанемся, Крюк?

Наемник помолчал.

– Можно подумать, ты в первый раз так расстаешься, – сказал он наконец.

В глазах ведьмы блеснули слезы.

– Сабра, ну что ты… – начал Крюк.

Ведьма вскочила с лежанки, подбежала к выходу прежде, чем экен успел схватить ее. Сабрина выпрыгнула из фургона и бросилась к костру. Тяжелая коса била ее по плечам. Наемник вздохнул, вылез из фургона и последовал за ней.

Ветер чуть шевелил края клапана, загибал края листков, брошенных на лежанке. Если бы не брошенное ведьмой писало, придавившее их, листочков бы уже там не было. Листки с песней самой могущественной Разрушительницы уже танцевали бы бесконечный хоровод вместе с алыми и желтыми листьями на ближайшей полянке.