Сказки врут! - Ирина Шевченко

— Ты уходишь? Куда? — Нат успела спросить первой.

— Спите дольше, дамы, — с усмешкой порекомендовал нам обеим темный. — Возможно, благополучно проспите и второе августа, и Судный день.

— Влад приехал со своими, — разъяснил Антон. — Ксюшкин брат, я говорил, помните? Нужно встретиться, обсудить варианты.

Сам он на встречу с оборотнями, похоже, не собирался.

— Открыто выйдешь? — нахмурилась баньши.

— Открыто, но незаметно, — подмигнул ей колдун. Поглядел на часы. — Нашим охранникам будет немного не до меня.

— В каком смысле?

Мобильный Сокола негромко напел какую-то тирольскую песенку, и мужчина отвлекся, чтобы ответить на звонок:

— Да. Уже на месте? Спасибо, Мариночка. Ты прелесть… Я знаю, что ты знаешь. Встретиться после? Был бы только рад, но боюсь… Хорошо, не будем загадывать. Возможно, успею… Мм, это заманчиво…

Какой ужас! Игривым котом мурчащий в трубку Сокол — это пострашнее любой расчлененки!

— Конечно, радость моя…

Тьфу, мерзость!

— Ася, я бы порекомендовал посмотреть. — Я уже собиралась сбежать подальше от этого кошмара, но закончивший разговор темный меня остановил. — И тебе, Сергей, тоже. Очень, кхм, познавательно.

— Что? — спросил Серый.

— Шоу. В первый раз это весьма… впечатляет.

— А куда смотреть-то?

— В окошко, Сережа, в окошко.

Она бежала через двор, едва касаясь асфальта маленькими ножками в легких белых кроссовках. Коротенькие шортики и спортивный топ. Собранные в хвост русые волосы. Плеер на поясе, наушники. Обычная девушка лет двадцати. Не красавица, как я смогла рассмотреть из окна второго этажа, просто миленькая. И фигурка так себе: небольшая грудь, узкие бедра… Но что-то в ней было. Что-то такое…

— Ясно, — ухмыльнулась, заметив ее, Натали.

А Сережка глядел в окно не отрываясь. И я его понимала…

Девушка остановилась у турников. Перевела дыхание, поправила волосы. Покрутилась на месте, разминаясь. Наклонилась пару раз. Согнула, подтянув к животу, ногу, потом вторую, сделала несколько выпадов… Простая разминка, резкие, лишенные даже намека на плавность и томность движения, но у меня дыхание перехватило. Вдруг, невзирая на расстояние, стала видна каждая, даже мельчайшая деталь ее облика. Вот ноздри трепещут, вбирая в себя воздух. Острый язычок касается губ. Под тонкой тканью размеренно вздымается грудь — округлые холмики с острыми вершинами сосков… Она развернулась, забросила ногу на брус, потянулась рукой к носку. На пояснице поверх затейливой вязи тату блестели бисеринки пота…

Я зажмурилась, отгоняя наваждение, но даже так, с закрытыми глазами, продолжала видеть ее: выгнутую спину, упругие ягодицы, стройные загорелые ноги…

Черт! Дыхание сделалось горячим, во рту пересохло, и низ живота налился тяжестью… Я смотрела на девушку у турников и откуда-то точно знала, что губы у нее мягкие и влажные, а тонкие пальчики нежны до умопомрачения… А от следующей мысли кровь прилила к лицу, и случайно сорвавшийся вздох до безобразия походил на сдавленный стон…

Девушка с десяток раз отжалась от перекладины, попрыгала на месте и снова побежала. Через минуту она уже скрылась между домами…

— Ушел, — констатировал Антон.

Его спокойный голос вернул в реальность.

— Отвлекающий маневр, да? — хрипло выговорил Серый. — Отвлекает…

Прелесть-Мариночка с заданием справилась.

— Он же никому не доверяет. А этой… девице позвонил, — сказала я, лишь бы что-то сказать.

— Суккубы, как и инкубы, не люди, Настя. По этой причине им и можно доверять, — пояснила Нат. — Им плевать на голландца, на Алекса Акопяна, на власть, богатство и славу. Их не купить и не принудить. А оказать маленькую услугу симпатичному им человеку они могут… Как видишь.

— Не люди? — Сережка облизнул губы. — А кто?

— Это э-э… некие сущности, обитающие на грани яви и нави. Как феи, например. Но у фей нет необходимости жить в непосредственной близости от людей. А суккубу нужно кушать. Да не пугайся ты! — Лицо у парня стало такое, что Нат не сдержала смеха. — Они питаются чистой энергией. Тянут понемногу, как правило. В процессе… хм… Обоюдовыгодный обмен. Да и вообще от них больше пользы, чем вреда, так что наше ведомство по мере необходимости помогает им устроиться и затеряться среди людей: жилье, документы, работа. Ну и контролируем заодно, чтобы не сильно увлекались.

Кажется, Сокол говорил, что проверял какие-то жалобы на эту Марину. Интересно… он пойдет к ней после встречи с оборотнями?

— Они не видят разницы между мужчинами и женщинами и действуют на всех одинаково. Особенно если хотят подействовать. Вы же не думаете, что она постоянно производит подобное впечатление? И такой эффект можно пресекать…

Оставив Сережку дослушивать лекцию Нат, я пошла в комнату за полотенцем: мне срочно необходим был холодный душ. А о том, как «пресекать», нужно было рассказывать до того, как мы посмотрели в окно…

Серый перехватил меня на выходе из спальни. Буквально втолкнул назад в комнату и захлопнул дверь. Если я и собиралась что-то сказать, мне это не удалось бы… А через минуту уже и не хотелось. Из всех желаний осталось лишь одно, и ни я, ни он не собирались останавливаться на полпути к его осуществлению. И плевать, что в квартире мы не одни, а комната не запирается… Господи, что же я делаю? Оторвалась от его жарких губ, но лишь затем, чтобы вдохнуть поглубже… Запрокинула голову, подставляя для поцелуев шею и грудь в глубоком вырезе майки…

— Нет. Не надо… — Кто бы знал, откуда взялись силы воспротивиться его напору и собственным фантазиям, но я оттолкнула его и вырвалась из объятий. — Не надо, Сереж. Сам понимаешь, это… Не то, не так…

Душ, однозначно.

А Прелесть-Мариночку я кое-кому еще припомню. Вернется, убью гада! «Очень познавательно»… Извращенец!

Помню, на втором курсе мы с одногруппниками отправились на море. У родителей одного из парней была дача на побережье: небольшой домик, дворик, гамак, мангал — что еще надо? Собирались провести там дня три, отметить успешное окончание летней сессии… А на следующее утро после приезда я сбежала обратно в город, перед этим ночь промучившись бессонницей из-за, казалось бы, сущей ерунды. Вернувшись с пляжа, мы переодевались во дворе за самодельной деревянной ширмой, тут же развешивали на веревке купальники, тут же, всего метрах в пяти, уже накрывался для ужина стол… И вдруг эта дурацкая ширма упала! Именно тогда, когда за ней, в чем мать родила, стояла я. Я вскрикнула конечно же, и полтора десятка человек, большая часть из которых — парни, развернулись в мою сторону… В общем, глупо вышло. Но после я повела себя еще глупее: вместо того чтобы посмеяться над случившимся и выбросить из головы, как поступила бы на моем месте любая из наших девчонок, я весь вечер пряталась от друзей, пытавшихся убедить меня в том, что ничего страшного не произошло, а наутро уехала домой первым же рейсовым автобусом. В эту компанию меня больше не приглашали, и с мальчиком, который в то время мне нравился, тоже не сложилось…