Сказки врут! - Ирина Шевченко

— Знаешь, что странно в этой истории? — за завтраком спросила у темного Натали.

«Все», — ответила мысленно я.

За стол, поборов брезгливость, я все же присела, но лежавшая на тарелке передо мной политая кетчупом сарделька вызывала тошнотворные ассоциации, и мне то и дело приходилось отворачиваться или закрывать глаза.

— Что? — заинтересовался Сокол. С утра он был спокоен и беспечен, а о ночной операции напоминали лишь скрывавший шрам пластырь на его руке и насмешливые искорки в глазах, когда колдун замечал, как я с одинаковым отвращением посматриваю то на этот пластырь, то на злосчастную сардельку.

— Странно, что наблюдатели еще никак себя не проявили.

Антон трижды сплюнул.

— И по дереву постучи, — посоветовал темный.

— Наблюдатели? — Сережка догадался, что речь идет не об официальных наблюдателях от контор. — Что за звери?

В его вопросе не было тревоги и ставшей уже привычной за эти дни нервозности, и меня это порадовало.

— Разные, — хмыкнула Нат. — Есть белые и пушистые, есть серые и зубастые.

— Оборотни?

— И оборотни есть. И не оборотни. И с даром, и без дара. Наблюдательный совет — это как народная дружина, следят за порядком на общественных началах. Вроде и власти, и прав официально никаких, но если прищучат… Хотя я лично не сталкивалась. Но знаю, что Ван Дейк их одно время очень беспокоил.

— Одно время голландец очень беспокоил всех, — отмахнулся Сокол. — А наблюдатели… Наблюдатели наблюдают, будь уверена. Но раз не вмешиваются, то считают, что все идет, как надо.

О Наблюдательном совете он вскользь рассказывал мне по дороге в заповедник, пренебрежительно назвав входивших туда магов и немагов идеалистами-бессребрениками, — это я помнила. А сейчас по настроению собравшихся сделала вывод, что и темные и светлые этих загадочных товарищей немного побаиваются. Значит, уважают.

— А мы не можем обратиться к ним за помощью? — высказала я показавшуюся мне здравой мысль.

— Обратиться? — задумался господин доктор. — Наверное, могли бы. А что? Они ребята незлые, честные. Ван Дейк опять же им глубоко несимпатичен… Решено! Так и сделаем… Как только найдем хоть одного.

— Это так сложно? Разве они не… — Я запнулась, не сумев сформулировать вопрос.

— Они — «не», — согласно закивал Сокол. — Ты это — тоже «не»? — кивнул он на сардельку и, даже не дождавшись ответа, подхватил мою тарелку и водрузил ее на свою, уже опустевшую. — Как же мне надоело это полумясо, — посетовал темный с набитым ртом, откусив за раз половину. — Как хочется нормального стейка… с кровью. Большого такого, вот прям с руку…

Сволочь!

Злость оказалась сильнее всех остальных чувств, и я, привстав, потянулась через стол и отобрала у темного вилку с нанизанной на нее половинкой шпикачки, чтобы тут же запихнуть ее в рот и, с трудом ворочая языком, заявить:

— Не нвавифса, не ефф!

С полминуты не ожидавший от меня подобного колдун смотрел, как я ожесточенно работаю челюстями, и вдруг расхохотался. Смеялся так, что даже лед в его глазах подтаял, и капельки талой воды заблестели на ресницах.

— Браво, Ася! Наращиваешь броню потихоньку.

Если и дальше так пойдет, я не то что броню — я клыки и когти отращу!

Остальные глядели на нас с непониманием. Антон растерянно улыбался, Сережка хмурился, а Натали укоризненно качала головой, как взрослая и серьезная женщина, не одобряющая подобного ребячества.

— Все, пора. — Сокол решительно поднялся из-за стола. — Ведите себя хорошо, пока меня не будет.