Сплетая рассвет - Элизабет Лим

Когда я проснулась и увидела, что мир снаружи пещеры побелел, то первым делом подумала, что это облака – настолько мягким и атласным выглядел снег.

Начала спуск. Подниматься на Пик Чудотворца было значительно труднее. Зачарованные ботинки высохли, и при помощи веревки и Эдана, стоявшего на вершине, я начала спускаться с другой стороны горы. Тем не менее на это у меня ушла большая часть дня. С наступлением темноты Эдан присоединился ко мне в птичьей форме. Он представлял собой великолепное зрелище с чернильно-черными перьями и молочно-белыми кончиками крыльев. Птица осторожно приземлилась на мое плечо, ее когти легонько впились в мою ключицу. Я улыбнулась ему.

– Хвастун.

В его клюве был маленький букет полевых цветов, который он уронил мне на колени.

– Это мне? – спросила я.

Ястреб просто моргнул. Засмеявшись, я вплела цветы в волосы и поцеловала его в клюв. Затем приготовила наших лошадей и поехала на Опал с Эданом на плече, а Ладья пошла сзади.

Лунный свет освещал нам путь через горы, так что у нас не возникло трудностей с путешествием ночью. Иногда Эдан исчезал на пару часов. В конце концов, он был хищной птицей, так что я не волновалась. Он всегда находил меня, порой с пауком или змеей в клюве.

Я почесала его горлышко.

– Интересно, у тебя завтра не будет от этого расстройство желудка, Эдан?

Общаться с ним в птичьей форме было так легко, что я невольно начала рассказывать о своих братьях: как Финлей хотел увидеть мир, как Сэндо писал стихи о море. Об отце, Кетоне и своей мечте стать лучшей портнихой в Аланди. Таким образом время летело быстрее, да и общение помогало мне не уснуть. Когда наступил рассвет, Эдан улетел с моего плеча и сел на спину Ладьи.

А затем, когда нас осветили первые лучи солнца, я уже путешествовала не с птицей.

– Устала? – первым делом поинтересовался Эдан.

Я покачала головой. Он улыбнулся, увидев цветы за моим ухом, и прочистил горло.

– Ты приняла их.

– А не должна была?

– Мужчина, который желает ухаживать за женщиной, дарит ей цветы.

Я покраснела.

– Ты был ястребом. Кроме того, в Аланди нет такой традиции.

– Я не из Аланди, – напомнил он, после чего вновь прочистил горло. – Но однажды я служил в стране, где было принято сообщать о своих намерениях объекту воздыханий. Мне эта традиция очень нравилась. И, – он наклонился ближе, – если женщина принимает букет мужчины, значит, она не против его ухаживаний.

Мое лицо вспыхнуло.

– Но… как ты сможешь за мной ухаживать? – выпалила я и тут же пожелала забрать слова обратно. – А как же твоя клятва?

В кои веки Эдан выглядел уязвимым.

– Ты сказала мне определиться, и я прислушался, – тихо ответил он. – Полагать, что мы сами выбираем, кого любить, большое заблуждение. Я не могу изменить своих чувств к тебе и похитил бы луну и солнце, если бы это значило, что я буду с тобой. Что касается клятвы… я не могу обещать, что нарушу ее, но сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастливой, Майя. Это я могу обещать.

Его слова пробудили во мне желание поцеловать его и рассказать все о своих чувствах, но я прикусила язык.

Эдан потянулся за моей рукой.

– Ты хочешь, чтобы я ухаживал за тобой? Просто скажи слово, и я перестану.

Я хотела этого больше всего на свете. Но что-то меня сдерживало. Я убрала руку и сделала вид, что распутываю колтун в гриве Опал, чтобы не смотреть на него.

– Куда мы пойдем теперь?

Эдан опустил руки.

– На юг. К озеру Падуань.

– Там мы найдем кровь звезд?

– Именно, – тихо ответил он. – Добыть ее будет труднее всего.

Я проигнорировала клубок страха, сворачивающийся в животе.

– Я так понимаю, это намек, что пора работать над ковром.

У меня имелись в наличии два мотка пряжи, которую Эдан купил в Самаранском перевале. Краски были плохого качества – блекло-синяя и тусклая медно-красная. Я принялась вязать основу для ковра по размерам, которые указал Эдан. Во всем остальном положилась на ножницы.