Секретарь палача - Валентина Савенко

Место основных экспериментов оказалось тренировочной базой. Там калечили души фениксов: белых — возвращениями с серийными убийцами и маньяками, других — смертями близких и пытками. Три готовых на все киллера. Десять сошедших с ума фениксов.

Отца среди них не было.

Мне бы радоваться, но в сердце словно заноза сидела. Казалось, я что-то упустила, поторопилась. Сил вернуться к эху прошлого, которое я запомнила и передала Идену, не было. Успокаивала себя тем, что это только вершина айсберга.

Аделина Рун молчала, но в руках архивампира любой заговорит. От радикальных действий Константина удерживала лишь просьба императора не убивать мать его ребенка.

Эмиля тоже задержали, он чуть не умер, еле успели снять с него клятву. Но, увы, память архимага сохранить не удалось.

Ненаследный принц оказался и вовсе не у дел. Он был всего лишь удобной фигурой, которую наши соседи были бы не прочь посадить на трон. Пара новых конюшен, несколько породистых скакунов, и он подпишет что угодно не глядя.

Всю следующую неделю я приходила в себя. Бездельничала, ела, спала, примеряла маскарадный костюм, радовалась тому, что на бал, до которого остались считаные дни, мы пойдем развлекаться, а не работать. Судя по заголовкам газет, в этом году праздник будет пышным. С интересом просматривая списки приглашенных, которые по традиции опубликовали за неделю до торжества в «Вестнике Тариса», я постоянно натыкалась на знакомые имена. Двадцать лет прошло. Но эти лэры и трисс все так же ходят на Императорский зимний бал. Некоторые новички и не совсем новички вызвали ажиотаж среди газетчиков. Например, вся столица гадала, кто станет спутницей лэра Регана. Незнакомка, живущая в его доме, или он простит фаворитку. Прощать Иден, естественно, никого не собирался.

В среду пришел ответ от вампиров. Точнее, два ответа. Один — на мое письмо. Второй — ответ на письмо Идена.

Палач решил закрыть вопрос с Миссой раз и навсегда и попросил прислать копии документов девочки, адрес пансиона и ее фотокарточку. Без сомнения, девочка в безопасности, счастлива, собирается после окончания обучения поступать учиться на медика. Занятная профессия для вампира. Надеюсь, больные не разбегутся от клыкастого лекаря.

В первом письме мне вежливо сообщали, что ничего не знают о месс Миссе. Оно и понятно — неизвестно кто спрашивает о девочке, пусть и косвенно, но связанной с заговором.

Была ли я счастлива? Нет. Мысли неизменно возвращались к родителям. Вспоминала, как мы ездили на бал императора, думала об отце. Скорее всего, я зря надеялась, он давно мертв. С каждым днем настроение портилось все сильнее. Мне не нравились шторы в коридоре, злила статуэтка на комоде в холле, блюда, приготовленные поваром, оказывались не такими, как я хочу. Безделье превращало меня в склочную курицу. Пора разобраться с последним своим страхом и окончательно распрощаться с прошлым.

Чем занимаются юные трисс перед балом-маскарадом? Доводят до истерики горничных? Ничего подобного! Ругаются с заскочившим на полчаса начальством. А ругаться с ним сложно, оно обнимает тебя, потрясающе целуется и норовит утащить в спальню, хотя внизу уже бьет копытом верный помощник.

— Ну пожалуйста! Всего полчаса! — Это я загнула, хорошо, если пять минут выдержу и не сбегу из дома родителей.

— Почему именно сегодня? — Иден прекратил попытки утащить меня в спальню и посмотрел усталым взглядом. Но я твердо решила, что больше жить с постоянным эхом воспоминаний в ушах нельзя.

— Я хочу пойти на маскарад с тобой, а не со своим прошлым.

Иден ласково очертил пальцами мою скулу, приподнял подбородок, внимательно посмотрел в глаза.

— Хорошо. Рикард тебя проводит.

— Спасибо!

И сама потянула палача в сторону спальни.

— Я опаздываю, — насмешливо напомнил он, пока его пальцы быстро расстегивали пуговицы на рубашке.

— А мы быстро.

Быстро не вышло. Бедняга Рикард, проторчав внизу полчаса, отправился на кухню, где спустя час мы его и нашли. Сообщение, что ему вместо поездки с палачом предстоит сопровождать меня, оборотень воспринял спокойно. Уже в карете немного поворчал о непостоянстве женщин и умолк. Оборотень отвлекал меня, как мог, от безрадостных мыслей, не давал впасть в панику и отказаться от затеи, отложив на потом визит в место, где мое сердце замирало от тоски. Едва карета остановилась у знакомых ворот, он залился соловьем.

Я была ему благодарна. Не вникая в суть, послушно кивала, разглядывая дом.

Всего лишь дом. Старый дом.

Место, где я была счастлива.

Место, которого я боялась сильнее особняка Эмиля.

Ведь именно здесь эхо прошлого могло рассказать очень много. О счастье, о горе. О моем прошлом.

Рикард подал мне руку, предлагая опереться. Я отрицательно покачала головой.

— Подожди, пожалуйста, у кареты.

— Ты уверена?

— Да. — Голос задрожал, но я нашла в себе силы улыбнуться. — Если что, я просто сбегу.

Протяжно скрипнули петли за спиной — назад дороги нет.

К крыльцу шла медленно. Вслушивалась в прошлое.

Добраться до момента, когда я сбежала, оказалось на удивление легко. Тайник под лестницей Эмиля заставил меня поверить в невозможное. Сейчас я делала то, на что не решилась бы всего пару дней назад.

Ступая по неширокой, выложенной камнем дорожке мимо заснеженных кустов роз, я цеплялась за обрывки фраз, вслушивалась в искажения, которые раньше бы пропустила. Удивительно, но эхо помогало мне. Оно словно смирилось с тем, что кто-то решил разобраться в прошлом. Эхо шаловливо зашептало разными голосами. Со всех сторон.

Как не оглохнуть от этой какофонии?

Просто нужно знать, что слушать.

И снова шелест листьев под моими ногами. И голоса в доме. Отец и Эмиль.

Но что это?

Я возвращаюсь?

Носочки туфель едва касаются ступенек — крадусь обратно в дом. О чем я тогда думала? Ни о чем. Мной двигали чувства. Надеялась незаметно пробраться в комнату и убедить архимага, что я дома. А потом уговорить отца сбежать со мной.

Тихий скрип открывающейся двери, и я испуганно отпрянула назад. По-детски спряталась среди розовых кустов.

Шаги. Твердые, уверенные. И слабые, шаркающие. Эмиль и папа. Папа ранен. Как я это поняла? По шелесту одежды, по дыханию, по тому, как испуганно участилось мое собственное дыхание. Хочу сбежать, но судорога свела мышцы, и я испуганно сижу в шаге от мужчин, укрытая густой листвой и крупными бутонами роз, шелест которых кажется предательским…

Вцепившись дрожащими пальцами в перила, я заставила себя глубоко вдохнуть — путешествие в прошлое давалось тяжело. Но я должна узнать, что случилось в тот день!

Шаги… Эмиль отошел к воротам. Отец кашляет на крыльце. Архимаг не спешит садиться в свой экипаж, хотя я слышу нетерпеливое фырканье лошадей.