Черный корректор - Павел Мешков

Размер имеет значение. Особенно когда он уже имеется в наличии.

Суждение одной из подружек юности моей

По признанию самого дяди Миши, он твердо помнил все, что я и дядя Олег сообщили ему прошлым летом о лошадином навозе. И помнил долго, но ведь не целых же полгода?

Майское дежурство дяди Миши по фазенде протекало без происшествий и в чем-то даже приятно. Он ставил опыты с дверной энергетической установкой, чертил схемы парового отопления, периодически вскапывал огород и гулял по острову с любимой коровой. Рыбная ловля пошла на спад, так как подъем воды закончился, и свободного времени стало хоть отбавляй.

Но тот замечательный весенний день не задался у дяди Миши с самого начала. Куры снесли только четыре яйца, но, мгновенно расправившись со всей положенной на день порцией баланды, нагло заглядывали в ведро и явно требовали продолжения банкета. В сетке вместо ожидаемых окуней и красноперок оказались два здоровенных судака-хлопуна. Дядя Миша приволок их во двор и принялся решать проблему. Проблема заключалась в том, что чистить и разделывать судаков очень не хотелось, а с другой стороны, надо было что-то варить прожорливым монстрам с куриной фамилией. Дядя Миша рассудил так, что если он порубит и сварит этих чертовых судаков курам, то они, куры, из чувства благодарности за столь изысканное блюдо сохранят действо в глубокой тайне. Такая перспектива слегка подняла дяде Мише настроение, и он быстро почистил и разделал рыбу. Курам достались башки, хвосты и внутренности.

Затолкав пакеты с рыбой в морозилку и пристроив куриное ведро на плите, дядя Миша включил водяной насос и присел к приемнику послушать новости. По большей части новости были неутешительные, и вода из трубы в грядку с огурцами тоже не текла. Пришлось идти на берег, где проклятый водяной насос на все действия отвечал хрипами и утробным бульканьем, но воду качать упорно отказывался.

Для дяди Миши стало предельно ясно, что все дело в солнечной активности, протуберанцах и происках империалистов. Насос он, проклиная буржуев, отволок во двор и по винтикам разложил насос на столе, укрывшись от солнца под навесом. Еще в середине процесса разборки дядя Миша понял, что слегка, так сказать, перегнул палку, но остановиться уже не мог и развинтил прибор до самого основания.

Настроение было испорчено так капитально, что исправить его не смогли ни быстрая и точная сборка насоса, ни хорошее давление воды в системе, ни холодный, бодрящий душ.

Когда наконец он закончил полив огорода и выключил насос, солнце коснулось крон деревьев на западе и стало быстро проваливаться к горизонту. Мир окрасился в синие и красные цвета, двор прочертили длинные тени, повеяло прохладой. Наступил «час истины» – двадцать минут перед вылетом комарья.

Дядя Миша успел порадоваться тишине, спокойствию и даже помечтать о вечере перед телевизором, когда услышал крики на заднем дворе. Судя по всему, кричал человек с образованием, так как он не утруждал себя особым разнообразием звуковой линейки, и его крики «И-и-э-э!!! Э-э-э-э!!! И-и-э-э!!!» изредка разбавлялись дисгармоничным «А-а-у-у!!!».

Почему-то дядя Миша сразу решил, что кричит человек, хотя очень похожий крик слышал как-то в одной из телевизионных программ. Тогда в телевизоре ревел среднеазиатский ишак.

Без спешки, прогулявшись по саду, дядя Миша получил возможность убедиться в своей правоте: за забором из колючей проволоки стоял мужчина нерусской национальности, неместной наружности и орал благим матом. Заметив дядю Мишу, крикун угомонился, подтянул пояс на цветастом стеганом халате, приосанился и широко улыбнулся, максимально сузив глаза. Стало очевидно, что весь базар он затеял только ради общения с дядей Мишей. Чего не мог знать контактер, так это того, что после дневных переживаний отношение дяди Миши к нему, да и, пожалуй, ко всему миру, застопорилось на уровне отношения к бастующему водяному насосу или, в лучшем случае, обленившимся курам.

– Че те надо?! – крикнул дядя Миша без всякой теплоты в голосе.

– Йа!.. Нада!.. У-у-у… Эта-а!..

Заинтригованный лексиконом незнакомца, дядя Миша подошел ближе к забору и, желая помочь, спросил:

– Чего хочешь, декламатор ты наш? Что так тебя мучает?

Собеседник дяди Миши вдруг стукнул себя кулаком в лоб, охнул и вытащил из-под халата кусок пергамента. Перевернув его раза два, он наконец-то обнаружил что-то важное, наморщил лоб, пожевал губами и выдавил:

– Нада… Идти… Здесь нам!

– Ты сдурел? – заботливо спросил дядя Миша. Забор, проходящий по периметру заднего двора, являлся творением рук дяди Миши, и кому как не ему было знать сильные и слабые места этого фортификационного сооружения. Для человека, облаченного в ватный халат, хлипкая на вид преграда из колючей проволоки, заплетенной квадратно-гнездовым способом, являлась препятствием непреодолимым, и дядя Миша, пожалев одежду нахала, дал добрый совет: