Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

Чего-то везет мне на девственниц. Ну прям каждая вторая! Или это не во мне дело? Может, мир такой, а? Тогда чем тут в свободное время занимаются: молятся да бисером вышивают? А детей им страус приносит? Если у аиста выходной. Типа в порядке очереди и с предоплатой.

Блин, во влип! Хорошо хоть Марла нормальной бабой оказалась. Такой ничего долго объяснять не надо, сама все понимает. И учиться любит.

Только подумал про Марлу и сразу понял, чего с этой красоткой делать. Дверь перед ней не захлопнешь, понятное дело. Меченый со мной своей покупкой поделился, а не со всей гостиницей. Придется завернуть это сокровище в плащ и конвоировать к хозяину. «Спасибо» за такой щедрый подарок сказать, а заодно и выяснить, все ли в порядке с головой у дарителя.

– Знаешь, где Меченый?

Девка кивнула. Я едва успел закрыть глаза. Если б еще уши мог заткнуть. А то этот шорох-шелест…

Че-о-орт! Я ведь живой мужик. Не железный. И терпение у меня не из стали. Еще этот запах!.. Не знаю, что за духи у девки, но заводят реально.

– У себя в комнате, миной.

– Тогда надень плащ, и пошли к нему.

Она зашуршала тканью. Запах усилился. И воображение разыгралось. Мое.

Бли-ин! Ну нельзя же так!.. И почему этот придурок не зашел ко мне сам? Мы бы поговорили с ним, разобрались что к чему. Как два нормальных мужика. Нет, прислал вместо себя эту… этот… ходячий заменитель «Виагры». И как мне теперь через весь коридор топать? Тоже плащ придется надевать. И это в такую жару! Дьявольщина! Но не пугать же местных «готовностью номер один». Еще за сильно озабоченного примут. Пусть лучше идиотом меня считают, для кого и летом зима.

– Миной?..

Я решился открыть глаза, а через пару вдохов-выдохов даже отпустить косяк. Все-таки не зря умные люди придумали одежду. И спасибо всем демонам и богам, что я не видел, как девка снимает свой плащ. Разговаривать с ней я стал бы потом. Намного позже.

– Миной?

– Ну чего тебе?

Мне, понимаешь ли, до стула надо дойти и не забыть, зачем я туда иду, а тут она отвлекает. Но останавливаться и оборачиваться не буду. И для нее же лучше, что «не буду».

– Миной, что с твоими штанами?

Остановился.

– А чего с ними не так?!

– Они очень тесные.

Вот же глазастая! Нет чтобы опустить гляделки и… твою ж мать! – пялиться на мои сапоги хотя бы. Или не задавать глупых вопросов.

– Тогда завтра куплю просторные! Понятно?

Сквозь зубы говорю, не оборачиваясь.

– Да, ми…

– И закрой свой… хорошенький ротик. Пожалуйста.

Тишина-а-а! Целая минута тишины. Это очень много. Я успел взять плащ. Завернуться в него. Выйти из комнаты. Закрыть за собой дверь. И только потом услышал:

– Миной, а откуда ты знаешь, какой у меня рот? Ты не видел еще моего лица.

Точно, не видел. Ни разу даже не вспомнил, что у тела этого еще и голова есть. А в ней и на ней должно быть то, чего полагается иметь нормальной человеческой голове. Слишком уж засмотрелся на все остальное. Слишком уж много этого остального, чтобы помнить еще и о голове.

А лицо оказалось совсем обычным: в золотистых конопушках и полудетским. Лет шестнадцати.

– Ну вот, посмотрел. А теперь идем к Меченому. Он уже заждался нас.

– Он не ждет нас, миной. Он заказал вино.

– Тогда идем быстрее! Пока все не выпил.

И мы пошли. Рядом. Сначала я девку вперед пустил, но ее походка вызывала у меня такой стойкий эффект, что пришлось срочно менять диспозицию.

Двери у Ранула толстые. Такие и топором не сразу вскроешь. И стучать в них принято кулаком. Со всей дури. Или ногой. Если сапоги не жалко. Варварство, одним словом. Ни «глазка», ни звонка на входе нет. Про домофон и видео я вообще молчу. Потому и открывают дверь с мечом в руке. Мало ли кого принесла нелегкая.

Все как в старом анекдоте. «За безопасность постояльцев и сохранность их вещей администрация не отвечает». Вот прочитал это приезжий и спрашивает: «А за что отвечает-то?» Ему и говорят, мол, за то, чтобы в двадцать три ноль-ноль все свет выключали. Для чего и рубильник особый имеется. Типа щелк – и во всем здании ночь.

А в кабаке Ранула свет не экономят. Но и бесплатно свечи не выдают.

Дверь открылась. Оружия у Меченого не было. Вместо него пальцы сжимали горло кувшина. Не такого уж маленького и, похоже, не совсем пустого.

Вовремя успели.

Меченый посмотрел на меня, потом на девку, опять на меня и кивнул:

– Входите.

Буркнул и повернулся спиной. Спиной ко мне! К вооруженному! А на самом кольчуги нет. И дверь открыта.

Похоже, мужику жить надоело. С чего бы это?

8

Мы устроились за столом. Второй кувшин допивали. Девка, как присела между стеной и кроватью, так в том углу и осталась. Я сначала поглядывал на нее, потом перестал. А Меченый словно забыл про свою «невесту». Все к кувшину прикладывался. В натуре, пил из горла! И захлебнуться не боялся. И только сам пил. Мне не предлагал. Хорошо, мой ужин подоспел. И ньюлт так в дверь барабанил, что я и с другого конца коридора услышал.

Меченый аж в лице изменился, когда я жратву в номер занести приказал. В его номер. Мрачным он был, Меченый, а тут совсем никаким стал. Как на аукционе, когда бледного парнишу увидел. Потом, правда, резко порозовел. Это когда я жевать начал и ему предложил. А то не по-людски получалось, я жевать буду, а он нюхать. Так мужик сначала на меня, потом на девку глянул, опять на меня. И за меч свой схватился. Как за рукоять стоп-крана. Подержался немного, посверкал глазами, затем сел за стол и тоже жевать начал. Молча. «Спасибо» я от него так и не дождался.

Ну, может, закон я какой нарушил, не совсем учтиво пригласил разделить трапезу или еще чего, но извиняться я не стал – так только хуже. Все равно что после каждого чиха говорить: «Звыняйтэ, цэ я ротом». Только внимание привлекать. Мол, считайте меня самым культурным. А какие счеты между друзьями?

Меченый избытком воспитания не страдал: чавкал, облизал пальцы и нож, пару раз рыгнул в конце обеда, вернее, ужина. Потом посуду со стола сгреб и за дверь выставил. Как положено. А сам на меня посматривал. Вроде ждал, что я этой посудой займусь. Вместо него. Так у меня свой номер есть – там я хозяйничаю. А здесь пырсона женского полу имеется, мог ее припахать, если самому в облом. Так нет же – за стол не посадил, работой не нагрузил. Будто и нет девки в комнате.

Ну мне в чужую семейную жизнь вмешиваться не с руки. Чужая семья, как другая страна. Со своими законами и закидонами. Есть страны, где хозяйка за стол не сядет, чтобы не оскорбить гостя. А кое-где, если хозяйки нет дома, то дальше порога тебя не пустят.