Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

А еще у меня просто пальцы зудели прощупать руку пациента. Ну не гнутся так суставы у нормального человека. И мышцы такую нагрузку выдерживать не могут. Изучал я в свое время анатомию. И не по диагонали, как некоторые, а в полном объеме. И со всем прилежанием. И анатомичку десятой дорогой не обходил. Сколько я там трупов почикал – не сосчитать! Так что соображаю, что к чему. А тут смотрю – и глазам своим не верю. «Не может, не должно», а есть. Глаза видят, а мозги принять отказываются. Мол, глюки все это, обман здрения, руками щупать надо!

Такую вот истерику устроили мои мозги, будь они неладны!

Руками, говорите? Ладно, дойду, пощупаю. А если мне голову потом оторвут, вам же хуже. Мозгам, в смысле.

Не оторвали.

Не знаю, как я убедил сестренку бледноглазого. И чего бы делать стал, если б остановить меня она захотела. Но сказал: «Я врач! Ему нужна помощь!» – и прошел сквозь нее. Ну почти «сквозь». В последний момент «сестренка» отступила. Пациент чего-то буркнул ей. То ли согласился со мной, то ли еще чего. И на табуретку сел. Та рядом валялась. На боку. А он только ногой шевельнул, и она сразу на ножки стала. Садись, мол, дорогой, устраивайся поудобнее. Вот он и сел. Спиной к стене. Аккурат под оружием юркого. Только теперь я рассмотрел его. Оружие, в смысле. Пальцы одним делом заняты, глаза – другим. Так даже лучше получается. У меня, по крайней мере.

В каменной стене торчал шар. С мой кулак величиной. Шипы еще у него были и ручка. А между нею и самим шаром крепился ремень. С проволокой вместе он был сплетен, вот и блестел, как цепь. Короче, оружие многопланового действия. Можно по близкой цели постучать, а можно и в полет отправить. И угадай, Лёха, с трех раз, как будет тому, кто не пригнулся?

Кость легко встала на место. Словно не впервой выходит из суставной сумки. Не знаю, как можно было выбить этот сустав. В смысле, только выбить. Удар же был такой, что раскрошиться кость могла. Похоже, тут не только мебель делают с офигенным запасом прочности, но и людей такими же клепают. Некоторых.

Пока я вправлял плечо, длинный, кажется, и не дышал. Будто прислушивался к чему-то. «Сестренка» его рядом стояла. Спокойно, как неживая.

Тогда я еще не знал, что хороший телохранитель так целый день простоять может. И минут через пять его замечать перестанут. А через десять – посчитают за предмет обстановки. Так это хороший. А высококлассный уже через пару минут становится незаметным. И никаких колдовских штучек вроде невидимости или отвода глаз. Только мастерство и опыт.

Все это мне Ранул ближе к ночи рассказал. И в другой обстановке.

А во дворе я закончил свое дело, посоветовал пациенту беречься и ушел с аукциона. Надоело это действо. Еще и пялились на меня все, словно я вторую голову себе отрастил. Не люблю такое внимание. Будто мишень на спину навесили, и не знаешь, сколько снайперов ее видят. Да и ужинать давно пора. После работы меня всегда на жор пробивает.

7

Стучат – откройте дверь? Ага, как же. К тому, кто это придумал, стучали раз в год, да и то в високосный. А тут всем открывать, здоровья не хватит. И неизвестно еще, кто там, за дверью. Не в сказке живем, понятное дело. Это там мир становится лучше с каждым днем. Не скажу, что меня очень уж тянет в ту сказку. «Нас и здесь неплохо кормят», – как говорил толстый кот одному блудному попугаю.

К чему весь этот базар? К тому, что незваные гости не всегда в кайф. Тем более когда хозяин жрать хочет. А ньюлт с моей порцией где-то запропастился. Знал бы я, что так долго ждать придется, поел бы внизу. Но очень уж пялился на меня один бледный вьюноша своими белыми глазами. А такое повышенное внимание я только от женщин терплю. Приятной, как говорится, наружности. Я ведь не Витька. Это для него каждый незнакомец типа новой жратвы. И «в жизни надо попробовать все, хоть один раз» – это не мой девиз. Обойдусь. Мне достоверно о группе сексменьшинств писать не надо.

Короче, пока бледный со своей двойняшкой болтал, я наверх поднялся. Выпить и закусить в номере не возбраняется. Особенно мне.

Опять стучат. Это не разносчик разносолов. Он по-другому в дверь барабанит. Ладно, постучат и на фиг свалят. Я ужин на одного заказал.

Марла «сняла» двух мужиков и ушла. Еще аукцион не закончился, а они уже умотали. Всегда думал, что трудно быть верным одной бабе, когда вокруг столько других. Наоборот, оказывается, это тоже работает. Равноправие, твою ж мать! Обидно выяснять, что не такой уж ты великий и могучий, раз твоя баба не с тобой. И не настолько умный. Вон сколько девок внизу было! Пригласил бы одну на ужин – и делов! Так нет же, приперся к холодной постели, идиот. Хотя насчет холодной, это я загнул. Сейчас только в погребе не жарко. Лето, однако.

В дверь опять постучали. Не ньюлт, но я пошел открывать. Не поем, так поругаюсь. За каким хреном голодного человека достают?!

Открыл. Нараспашку. И за косяк схватился.

За дверью оказалась девка, у которой грудные и ягодичные мышцы одного размера – девятого. А между ними талия – обалдеть! Не девка, а прям мисс совершенство: сто шестьдесят, девяносто, сто шестьдесят. И при таких габаритах – ростом почти с меня. А из одежды – тесемки с чешуей и плащ. Зеленый. В руке. Совсем недавно я такой же видел у Меченого.

– Чего тебе?

Девка опустила голову и дернула плечом. От этого движения тесемки едва не лопнули под напором девятого вала. Чешуйки шуршат и переливаются… Короче, будь на моем месте Рубенс, тут же бросился бы… к холсту. Малевать. У меня совсем другое желание возникло.

– Миной, меня прислали к тебе.

За этим маловразумительным ответом последовал глубокий вздох. И опять движение-колыхание упругой плоти, шорох-блеск чешуек и… звон. Но звон у меня в ушах. Да еще внезапно пересохшее горло. Тоже у меня.

– Зачем? – сумел прокаркать я.

А вот отойти от двери и взять на столе кувшин, такое уже было не по силам.

– Мне приказали служить тебе.

– Чего?!

Честно говоря, я не поверил. Слишком уж быстро моя невысказанная мечта сбылась. Неужто Меченый умеет читать мысли? Мол, попользовался сам – поделись с другом. Если и думал я об этом на аукционе, то не озвучивал, точно. И не такие уж мы друзья, чтоб он через десять минут отдал мне свою бабу. Чего можно успеть за это время? Люди все-таки не кролики. Да и не гнал его никто в шею. Я и до завтра потерпеть могу. Мог. Вот дернет девка еще плечом, и я тут же у двери оприходую этот «девятый вал».

Плечом она дергать не стала, только насчет службы повторила. Спокойно так сказала, будто сотни раз приходилось повторять одно и то же.

И зачем я спросил, скольким она послужить успела. В кого такой любопытный уродился?

– Ты первый, миной. Ни один муж еще не познал меня.

Блин, а Меченый чего ушами хлопает? Или так устал после драки? Однако мало верится. Не выглядел он очень уж помятым. А такую бабу только мертвый не захочет. Хоть и не баба она, оказывается.