Лес великого страха - Мария Гинзбург

– Раз уж вы так это любите, – хмыкнув, добавил рыжий.

У Мадлен все поплыло в глазах. Но она успела увидеть, как сидх взялся за ручку двери.

– А почему вы его отпускаете? – завопила женщина. – Он тоже нарушил закон!

Фуинбрагол обернулся. Мадлен увидела, что он улыбается. Той самой своей грустно-нежной улыбкой, которая ей так нравилась.

– Не совсем так, – ответил офицер. – Сидх Фуинбрагол участвовал в секретной операции по проверке чистоты нравов, и будет не наказан, а наоборот, вознагражден…

Фуинбрагол послал любовнице воздушный поцелуй и вышел из номера. Мадлен смотрела, как закрывается дверь.

– Одевайтесь, – сказал рыжий.

Актриса подняла первое попавшееся платье – это оказалась красная туника. Поверх актриса надела черное шерстяное блио. Мадлен попала в рукава с третьего раза, а стянуть шнуровку на боках вообще не смогла. Чистильщики все это время спокойно наблюдали за ней. Увидев, что ей не справиться с лентами, офицер сказал:

– Давайте я помогу вам.

Он подошел к Мадлен и стал разбираться со шнуровкой. Теперь актриса смогла рассмотреть его лицо – офицер был еще очень молод, ровесник Инги или чуть младше. Присутствие духа вернулось к Мадлен.

– Но почему я должна умереть? – спросила актриса, вроде бы нечаянно прижавшись грудью к руке офицера. – Что я такого сделала?

– Чтобы не рождались ублюдки со способностями к магии, – ответил Чистильщик.

«Спасена!», с невыразимым облегчением подумала актриса и поспешно проговорила:

– У меня никогда не будет детей, значит, и никакого преступления я не совершила!

– От сидхов почему-то все бабы беременеют, – заметил рыжий.

– Вы не понимаете! Я не женщина! – воскликнула Мадлен.

Офицер хмыкнул.

– Вот, смотрите, – актриса торопливо вытащила из медальона на груди туго свернутый клочок пергамента. – Вы грамотны?

– Конечно, – кивнул офицер.

Он с трудом отвел взгляд от груди Мадлен в низком вырезе блио и скользнул глазами по строкам.

– Чего там? – спросил рыжий.

Офицер задумчиво поскреб чисто выбритый подбородок. Актриса начала распускать ленты, ослабляя шнуровку блио.

– Даже не знаю, – сказал он. – Это к начальнику надо, вряд ли он сейчас на месте…

Взгляд его снова уперся в грудь Мадлен.

– Я вас очень прошу, – прошептала актриса.

Мадлен прижалась к Чистильщику всем телом. Ее волосы еще пахли одеколоном сидха, и терпкий аромат понравился офицеру.

– Ваня, выйди, – сказал он.

– Что я, рыжий? – хмуро возразил тот. – Пусть и мне даст.

– Так ведь до утра еще два выезда надо успеть, – колеблясь, ответил старший Чистильщик.

– А мы быстренько, бутербродом…

Крон засиделся на работе до поздней ночи. Ему было некуда спешить. Искандер еще не вернулся из Ринтали. Да и дел, как всегда, было гораздо больше, чем времени для того, чтобы их решить.

Имперский маг потянулся так, что хрустнули суставы, посмотрел на часы. Они достались ему от прежнего хозяина кабинета и раздражали Крона своей навязчивой мрачностью. Маг решил, что на сегодня хватит. Он обычно ночевал на диване, но сегодня Крону захотелось поспать на кровати – узкой, жесткой, но настоящей кровати, стоявшей в потайной каморке за кабинетом. Крон направился к входу в каморку, но в этот момент в дверь постучали. Имперский маг учуял ауру Эмнера и крикнул:

– Заходи!

Увидев в руках вошедшего секретаря бумаги, Крон вздохнул.

– Что там?

– Дело мещанки Таубер.

– А, – сказал маг. – Она здесь?

Эмнер кивнул.

– Я уже отдал исчерпывающие распоряжения по этому делу, – сказал маг.

– Да, но вскрылись новые обстоятельства…

Крон молча протянул руку. Несколько мгновений он рассматривал идентификационное удостоверение некрома модификации 659А, выписанное на Брюнгильд Зоббер.

– Она говорит, что Мадлен Таубер – это ее актерский псевдоним, – ответил секретарь, предупреждая вопрос. Но Крон и не думал ни о чем спрашивать и молча глядел на пергамент. Эмнер продолжил:

– Дежурный маг проверил ее ауру. И как бы ее там ни звали, она правда некром, а не женщина. Маг не может определить, той ли модификации, которая указана в свидетельстве, поскольку каталога модификаций у нас нет, но…

– Это неважно, – хрипло сказал Крон. – Что еще?

– И тут вот принесли, на имя Искандера.

Маг махнул рукой в сторону стола. Секретарь положил продолговатый конверт.

– Мещанку Таубер немедленно ко мне, – сказал Крон.

– Слушаюсь, господин имперский маг.

Мужчина, сидевший за столом и читавший какой-то документ, не сразу повернулся к посетительнице. Мадлен привалилась спиной к двери.

Хотя подразделение Чистильщиков было основано без году неделя, актриса успела убедиться в том, что кадры сюда набраны опытные, обстрелянные. Офицер с кукольной внешностью признал правоту напарника, но отказался от предложенной им позы, сказав, что его вполне удовлетворят оральные ласки. Сформулировал он это несколько иначе, более кратко и доходчиво. Чистильщики вообще высоко ценили свое время – они не стали валяться по кроватям с арестованной, как не стали и раздевать Мадлен. Офицер расстегнул брюки и потянул актрису за косу, намекая, что уже можно приступать. Когда Мадлен наклонилась, рыжий Чистильщик забросил подол блио ей на спину. Они вошли в нее одновременно. Рыжий, энергично качая бедра актрисы, пожаловался на своего начальника, который зашивался с делами, ничего не успевал и заставлял, зверюга этакая, работать сверхурочно, из-за чего Чистильщику даже потрахаться было некогда. Красивый офицер в ответ рассказал о том, что его начальник наоборот, последнее время уже затрахал всех приказами, которые сыпались из него, как мука из прохудившегося мешка. Во время рассказа он увлеченно мял и тискал грудь Мадлен.

Офицер сдержал свое слово. Он телепатически связался с дежурным по Имперской Канцелярии как только кончил, и актрису провели к начальнику сразу же по прибытии.

Мадлен рассматривала черные глухие шторы на окне, часы, кожаный диван у противоположной стены. Болело тело, измятое грубыми ласками, ныла душа. Сейчас Мадлен казалось, что если бы Чистильщики унижали ее, оскорбляли и били, она бы чувствовала себя менее униженной. Но они уделили ей не больше внимания, чем уделяли своей правой руке во время мастурбации. Разве что рыжий по-хозяйски шлепнул актрису по заду на прощанье.

Зашелестел переворачиваемый листок, и Мадлен наконец взглянула на имперского мага. Она и не думала, что ее дело будет разбирать столь высокопоставленное лицо.