Ближняя Ведьма - Виктория Шваб

Не так-то это было просто, скрыться, особенно когда люди расступались перед ним. Большинство-то на него не глазели. Нет, наоборот, они делали вид, что его не замечают, отводили взгляды – и оставляли слишком уж много места для прохода в таком людном месте. Ну и пусть! Вилл, пока шел к лестнице Большого Дома, постарался получить как можно больше удовольствия и от кислого яблока, и от синевы ясного неба, и от свежего воздуха.

Город Дейл рос больше вверх, чем в стороны. Неразбериха улиц и домов, площадей и садов, все это громоздилось на высоком холме, стоявшем прямо посреди пустоши. В стране долин ничего не было выше города Дейла, а в Дейле не было ничего выше Большого Дома. Широкие каменные ступени сбегали от величественного строения вниз, к улицам. Примерно посередине холма лестницу прерывала небольшая, обнесенная балюстрадой площадка. Дом принадлежал Дейлу – не городу, а тому, кто носил имя и титул. Но лестница принадлежала всем, и в ясные погожие дни, когда солнце согревало камни, ее ступени становились самым популярным местом в городе. Отсюда можно было видеть улицы, сбегавшие вниз от огромного дома и, словно корни, внизу враставшие в поля. Город разместился на большом и высоком холме, растекся в разные стороны по его склонам. Долины у его подножия пестрели озерами, в каждом из которых отражалась частичка неба. Чаще озера были серыми, но сегодня они казались ослепительно-синими лужицами.

Вилл нашел местечко на ступенях и сел. Его черный плащ тенью улегся рядом на камнях. Солнце грело цепь на шее, а медальон был надежно укрыт под рубашкой. Прикрыв глаза, Вилл вслушивался в людской гам и рассеянно водил пальцами по шрамам на правом предплечье. Один из них уже совсем побледнел, другой все еще слабо краснел, а третий был совсем свежим, появился всего несколько дней назад.

– Что такое? Принц сидит рядом с простолюдинами?

Открыв глаза, Вилл торопливо натянул рукав поверх отметин.

– Уж не себя ли ты причисляешь к простолюдинам, Филип?

Тот залился румянцем. Он стоял на дорожке у подножия лестницы, светлые волосы выгорели на солнце почти до белизны. Рядом с ним был еще один мальчишка, а две девушки хоть и стояли поодаль, но явно поглядывали в их сторону.

– Следи за своими словами, мастер Дейл.

Встав, Вилл спустился немного ниже. Филип был годом старше, но не выше его и немного крепче.

– Не зови меня так.

– Но почему же? – пропел Филип, подходя ближе. Погода в тот день стояла тихая, и это было опасно, потому что любой необычный ветерок, даже слабое дуновение обратило бы на себя внимание. – Это твое имя.

Вилл подумал о шрамах, о медальоне на шее, о том, что необходимо держать себя в руках, особенно здесь. Его переполняла злость, но он не поднимал серых глаз, прекрасно понимая, что внимание всего базара сейчас приковано к ним.

– Твоя мать заполучила его, – не унимался Филип, – прыгнув в постель к моему дядюшке.

Вокруг них заметалась чуть заметная струйка воздуха, и этого было достаточно, чтобы улыбка Филипа стала еще более дерзкой. У Вилла побелели костяшки пальцев, но он не вздрогнул, не заговорил, не шелохнулся. Он не смел.

Наконец, Филип тряхнул головой и рассмеялся.

– Что? Нечего сказать? Ты совсем толстокожий, Вилл. Я бы перерезал тебе глотку, посмей ты отозваться в таком тоне о моей матери.

Услышав это, Вилл выдавил мрачную усмешку.

– Мне нет необходимости говорить о ней. Это и так уже делают все вокруг.

Филип кинулся к нему, но Вилл – он всегда был проворнее – пригнулся, и ему только осталось с улыбкой смотреть, как кузен пытается устоять на ногах и не свалиться со ступеней. Когда Филип вновь обрел равновесие, все глаза были обращены к ним, пустопорожние разговоры на базаре стихли. Даже Филип понял, что продолжать ссору не нужно, поэтому позволил своему дружку Йену изобразить, будто тот его поддерживает. Девушки продолжали наблюдать, стоя в отдалении. Одна из них, Бет, посмеивалась, вторая, Сара, казалась грустной. Воспользовавшись случаем, Вилл отвернулся, не обращая внимания на Филипа, тихонько его проклинавшего.

– Ты ничтожество, Харт, – прорычал Филипп громче, и те, кто это услышал, замерли: нанесено оскорбление имени. Одно дело, когда сам Вилл требовал называть его так. И совсем другое – когда имя с презрением швырнули ему в лицо.

Вилл продолжал идти. Пока он поднимался по ступенькам, его злость немного остыла, кулаки разжались, и кровь снова прилила к побелевшим костяшкам. Он поднимался все выше, и звуки базара слабели. На ходу он поднес руку к цепи на шее, вытащил из-под воротника медальон и большим пальцем погладил лицо на гладком металле. От этого ему сразу стало легче.

– Мастер Дейл.

Дейл сдерживался, но это давалось слишком трудно, поэтому он продолжал идти.

– Пожалуйста, подождите.

Он достиг верхней ступени.

– Вильям.

Замедлив шаг, он оглянулся. Несколькими ступенями ниже стояла Сара, она запыхалась, платье помялось. Из прически выбились несколько прядей и повисли вокруг лица.

– Сара, – его голос смягчился. – В чем дело?

Девушка преодолела последние ступени и вышла на дорожку рядом с ним.

– Это было так… Мне жаль… Филип вел себя, как… – Она протянула руку и положила на его локоть, Вилл насторожился. Обычно люди всячески старались не касаться его. – Филип вел себя как осел. – Сара прикусила губу. – Филип и есть осел, – исправилась она.

– Ты забралась на лестницу, чтобы сообщить мне о этом?

Сара залилась румянцем.

– Я не была уверена – вдруг ты этого не знаешь.

Вилл почти улыбнулся.

– Увы, знаю. Но никогда не повредит услышать это лишний раз.

Сара заливисто рассмеялась. Потом взглянула вверх, выше его головы, в направлении Большого Дома, который возвышался у него за спиной, и смех застрял в ее горле.

– Ой.

Опасливо озираясь, она смотрела на дорожку, на причудливо изогнутые деревья – их саженцы привезли в Дейл из дальних лесов, – на сад вокруг дома и дымку низких облачков, прислушалась к тишине, оплетающей здесь все.

– Мне не следует здесь находиться, – прошептала девушка. Она выпустила руку Вилла, и его это огорчило. Решительно повернувшись, она уже собралась бежать по лестнице вниз, но он остановил ее, взяв за руку.

– Останься, – попросил Вилл.

– Ты уверен? – Когда он кивнул, Сара счастливо улыбнулась и нерешительно взяла его под руку. – Покажешь мне сад?

Через увитую виноградом арку он повел ее в сад Большого Дома, бывший гордостью и радостью его матери. Совсем не ухоженный, а наоборот, буйный, заросший и вольный, он навевал мысли о раскинувшихся далеко за пределами Дейла просторах там, где городские постройки уступали место поросшей травами долине и – совсем далеко на восход – неизвестно чему еще. Солнце уже садилось, день не был уже и вполовину таким светлым, а живые изгороди и деревья похищали его остатки, погружая сад в глубокую тень. Высвободив руку, Сара прошла вперед на несколько шагов, медленно поворачиваясь и озираясь вокруг, словно желая запомнить.