Эквилибрист. Путь долга - Михаил Катюричев

– А… – ловлю взгляд и ныряю внутрь.

Капитан – человек сильный, волевой, но ментальным защитам не обучен. Через некоторое время откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.

– Мэтр, что происходит? – Годвер встревожен.

Жестом прошу его помолчать. Мне нужно переварить полученную информацию.

– Паршиво… – задумавшись, произношу это вслух.

– Что именно? То, что парень умер?

– Да нет, не это, – говорю, не открывая глаз, погрузившись в свои мысли. – Жаль, конечно, терять такого человека. Он был неплохим организатором, хорошим бойцом. Вот только слишком любил власть и деньги, которые и развратили его окончательно. Привык уже считать себя властителем этих земель и уступать их кому-либо не стал бы. Так что туда ему и дорога. Андрас Шихом, ты казнен за воровство, взяточничество, предательство, вымогательство и убийства. Аминь.

Плохо то, что идиотом Шихом тоже не был, и добраться до денег, которые он тут воровал, мы уже не сможем. Даже последний ежегодный налог не достанем. Ярмарки кончились, все продано, и деньги ушли. Можно, конечно, надавить на семью Бойнертаг, но… а, ладно, глупости это все. Пошли!

– Куда?

– В тюрьму. Освобождать узника совести. Надеюсь, его еще не успели удавить.

– С телом-то что делать?

– Оттащи пока в соседнюю комнату. Нет времени с ним возиться.

Ступеньки-ступеньки-ступеньки, третий этаж. Два мордоворота режутся в кости.

– Открывай, – командую я, кивнув на люк в полу.

– Не велено. – Один из стражников соизволил подняться. – Только по личному приказу капитана.

Черт, что же он жрал сегодня, что у него так изо рта-то несет? Ведь подойти невозможно!

– Я барон тай-Ривертэйн. Новый властитель этих земель. – Стараюсь фразы строить максимально просто и доходчиво. – Я приказываю тебе открыть вход на тюремные этажи.

– Да хоть кто. – Верзила утер нос рукавом. – Без приказа капитана не пущу.

Второй стражник на всякий случай поднялся и встал за плечом напарника. Сзади напрягся Васкар, предчувствуя драку. Чуть покопавшись в новых знаниях, выудил имена – Сопля и Порг, а также «послужной список». Какое-то время весы колебались, а потом два тела рухнули на пол. Сзади раздалось удивленное: «Хех!»

– Кто такой? – Я осмотрел крепенького, краснолицего мужичка с перебитым носом и осоловелыми, словно со сна, глазами, что заглянул в дверь караулки.

– Хорт, тюремщик местный. Ну и палач, само собой. – Голос неприятный, хриплый.

– Возьми ключи и открой люк, – командую я. – Сколько заключенных?

– Двое. С утреца, как еду разносил, еще живы были.

– Отлично. Лезь первым. Годвер, сторожи здесь.

– С телами-то что делать?

Эти мне не нужны. Оба исчезают в черной вспышке.

– Эх, хоть вещички собрать надоть было ж. – Хорт спускает вниз рассохшуюся деревянную лестницу и ворча лезет в подвал, освещая себе путь лучиной.

Спускаюсь вниз. Шесть расположенных по кругу дверей, седьмая, в пыточную, открыта. Мрачно, душно, грязно. Засовы задвинуты только на двух камерах. Киваю Хорту на первую, оставлять палача за спиной я не намерен.

– Выходь. – Хорт отступает в сторону.

Щурясь от огонька еле тлеющей лучины, из камеры выбирается худой и жутко грязный человек. Лицо в синяках, но в темноте оценить степень повреждений сложно.

– Карл, кастелян? – уточняю я.

– Бывший. – Мужчина закашлялся. Физических сил у пленника почти не осталось, но внутренний стержень не сломлен.

– Еще кто? – интересуюсь у тюремщика.

– Купчишка какой-то. Деньгу ждут.

– Выпускай. И помоги мастеру Карлу подняться наверх.

Сдав измученного кастеляна и чуть более живого купца на руки Сафире, оборачиваюсь к тюремщику:

– А ты, значит, палач? Что ж, с тебя и начнем. Пойдем-ка в кабинет, побеседуем…

– С телами-то что делать? – хмуро глянул Васкар.

– Повесить. Найти веревку и развесить на мостике между башнями. На фоне неба должно смотреться особенно красиво.

Годвер молча отцепил от пояса флягу и сделал изрядный глоток. Я хлебнул тоже. Ух-х! Ядреный у него самогон! Снова усевшись в кресло, попытался расслабиться. Голова чугунная, ничего не соображает. Все-таки столько допросов за один день многовато для такого менталиста, как я. Алкоголь теплой волной растекся по телу, сведенный судорогой мозг слегка расслабился. Хорош-ш-шо! Нужно бы повторить.

– Простите, ваша светлость… я, может быть, и не вправе. Но как командир вашей охраны я хотел бы знать… – Годвер честно пытается быть почтительным, но солдатская натура берет верх. – Что вы творите?! Клянусь тысячей демонов Корзона! Я вас не понимаю! Вы словно специально подставляетесь! Там, за стенами – полторы сотни вооруженных мужчин, а вы еще и нарочно их злите!

Капитан снова приложился к фляжке. В кабинете мы одни, так что непочтительный тон можно и пропустить. Да и нет у меня сил ругаться.

– Эти люди – оборзевшие от вседозволенности подонки, готовые убивать, насиловать, грабить. И получающие от этого удовольствие, что противно.

– Такое о любом воине сказать можно, – буркнул Васкар. – Но убили вы почему-то именно этих.

– Остальные по большому счету только выполняли приказы. Их казнить пока не за что.

– Ага, мне особенно этот понравился, как его… а, не важно! – Годвер состроил странную мину, видимо пытаясь меня передразнивать. – Извини, парень, я тут убил твоего брата. Но ты постарайся не мстить, лучше утрись, забудь и живи мирно.

– Этот парень действительно не заслуживал смерти. Нет, и он не святой, но не казнить же его за это?

– Следовало бы. Одной стрелой, направленной в вашу спину, стало бы меньше.

Только плечами пожимаю. Это злит наемника еще больше.

– Ну да, конечно! Каждому – по деяниям его! Тогда объясните мне, какого стрикха вы пощадили палача, да и этого, имя не выговоришь? Казнили пацана, которому и восемнадцати зим не исполнилось, но оставили в живых душегуба, за которым Давенгар скоро лично с небес спустится?

Давенгар? А, у южан это темное воплощение Отца Справедливости. Судья и палач в одном лице.

– А чем тебя Хорт не устраивает? Ну да, палач. Но вполне нормальный профессионал. А вот твой парнишка в стражу пошел, чтобы властью насладиться, над односельчанами покуражиться. Первое, что он сделал, – с дружками забил до смерти старого недруга. А потом скопом изнасиловали девчонку, из-за которой и была ссора. Да и Занр… не знаю. Есть в нем что-то еще живое, в глубине души. Хотя конечно, душегуб тот еще.

– Замечательно, – пыл уже угас, но останавливаться капитан не собирался, – поиграли в Давенгара, почувствовали себя дланью карающей. Дальше-то что делать будем? Когда нас резать придут те, кому справедливости не досталось? Нас, между прочим, меньше трех десятков против полутора сотен.