Песнь крови - Кэт Адамс

Я не ожидала, что смогу расслабиться. Исповедь бабушки меня шокировала, а лежать в спальном мешке на бетонном полу — не самое приятное времяпрепровождение. Однако я сразу отключилась и провалилась в знакомый кошмар.

Мне исполнилось двенадцать лет. Солнечный, жаркий летний день. Полдень. Я — в коротких шортах из отрезанных джинсов. Мне неудобно. Но я не стеснялась своих голых ног, просто на новую одежду денег не было.

Их не хватало всегда. Мама работала барменшей, но ее зарплата вылетала в трубу — в виде сигаретного дыма, «травки» и спиртного. Она возвращалась домой поздно, иногда трезвая и редко — без очередного приятеля. Айви в это время обычно крепко спала. Она, в отличие от меня, не слышала ни противных стонов, ни стука изголовья кровати о стену комнаты.

Уроки танцев для меня закончились. Айви посещала занятия по тренировке своего «дара». На обучении настояла бабушка. Она оплачивала уроки и возила Айви к преподавателям. Именно поэтому сейчас я была одна. Мама, как обычно, торчала на «работе».

А я решилась: в библиотеке я села за компьютер и порылась в списке телефонов. Там имелся адрес — дом всего в четырех кварталах от нашего жилища.

Но даже маленькое расстояние может растянуться на тысячу миль. Но тогда я этого не знала.

Я повернула за угол, шлепая сандалиями по растрескавшемуся асфальту. По моей спине, между лопатками, стекала струйка пота. Я надела дешевый розовый топ, который взяла из маминого шкафа.

Какая-то часть меня пыталась пробудиться. Не хотела я возвращаться в собственное прошлое и переживать его заново. Но я спала слишком крепко, и образы беспрепятственно разворачивались передо мной.

Остановившись возле фонаря на углу, я поискала глазами нужное здание.

Понятно — четвертое справа. Аккуратный белый коттедж из деревянного бруса, с красной отделкой и забором из штакетника. Потом я увидела его. Он играл в мяч с мальчиком на год-другой младше меня. На крыльце я заметила девочку лет пяти со светлыми кудряшками. Она была поразительно похожа на Айви. А он смеялся. Пока не повернул голову и не встретился со мной взглядом.

Папа.

Он наклонился к мальчику и что-то ему сказал. Тот испугался и начал послушно собирать игрушки. Но делал это недостаточно быстро. Мой отец торопливо зашагал к дому, подгоняя обоих детей.

Я замерла, вытянув перед собой правую руку. Разжала губы, готовясь его окликнуть.

Он захлопнул за собой дверь.

— Какая трагедия! — Я узнала шелковистый голос, который ворвался в мое сознание. Джонс вернулся и насмехался надо мной. — Бедняжка.

— Брысь отсюда!

— Нет, дорогуша, нам нужно поговорить.

Ткань сна разорвалась, и передо мной возник Джонс. Он находился в спортивном зале. Стоял в центре пентаграммы, вписанной в круг. Магические знаки сверкали красной краской. Мерцали черные свечи, расставленные прямо в острых лучах звезды. Я поняла, что символы Джонс начертил собственной кровью. Даже в полусне я ощутила темную силу, а также боль в руках Джонса.

— Ты мне нужна. Передай весточку Кевину Лэндингэму.

— А что, позвонить ему ты не можешь?

— Я рискую, — сердито буркнул он. — Кое-кто вышел из резервации. Наверняка из шайки телепатов. Сама знаешь, как они способны маскироваться, иначе я бы сам выследил гада. Он уже убил нескольких наших штатных ясновидящих.

— И какое у тебя послание?

— Мы выполняем сложное профессиональное задание. А этот бродяга нам только мешает. Поэтому наши боссы хотят предложить Кевину сделку. Временный контракт на год. Охота за трудными объектами, начиная с телепата-беглеца. Кроме того, фирма гарантирует твою безопасность. Никто из наших никогда не использует тебя и никоим образом тебе не навредит. Кевин получит любые связующие клятвы, какие пожелает.

«Почему он должен заботиться обо мне?» — подумала я.

Джонс, разумеется, прочитал мои мысли.

— Ты не в курсе? — усмехнулся он. — Ну, если он тебе не сказал, я тоже помолчу. Прощай.

Джонс шагнул вперед и стер подошвой часть круга. Перед глазами у меня почернело. Беседа закончилась.

Я очнулась, открыла глаза и обомлела. Во-первых, я не лежала в спальном мешке на полу кабинета преподобного Ала. Во-вторых, у меня раскалывалась голова, а во рту ощущался мерзкий металлический привкус. Я была «спеленута» в смирительную рубашку и валялась на полу в палате, обитой войлоком. Через окошечко в двери за мной наблюдала доктор Грин.