Волшебник - Майкл Скотт

Макиавелли аккуратно остановил машину, наполовину заехав на тротуар. Он нажал на тормоз, но не выключил передачу, поэтому машина дернулась вперед и заглохла. Они были на стоянке на берегу Сены, рядом с тем местом, где должен был появиться Нидхёгг. На миг единственным звуком стало слабое тиканье двигателя, а потом Ди выдохнул с облегчением.

— Ты худший водитель, какого я когда-либо встречал.

— Но ведь я доставил нас сюда, верно? Ты не можешь не понимать, что объяснить все происходящее будет очень сложно, — добавил Макиавелли, уходя от темы своего ужасного вождения.

Он владел самыми тайными и сложными искусствами, манипулировал обществом и политикой целых пятьсот лет, свободно говорил на множестве языков, мог программировать на пяти разных языках программирования и был одним из мировых экспертов по квантовой физике. И при всем при этом не умел водить машину. Позор! Опустив стекло, он впустил внутрь холодный воздух.

— Я могу запудрить мозги прессе, сказать, что это дело национальной безопасности, но событие приобретает общественный характер. Слишком много шума, — вздохнул он. — Видео с Нидхёггом, несомненно, уже гуляет по Интернету.

— Люди подумают, что это хороший фокус, — уверенно ответил Ди. — Я тоже думал, что мы вляпались, когда снежный человек попал в камеру. Но его быстро посчитали фальшивкой. Если я что-то и узнал за прошедшие годы, так это то, что люди обладают поразительной способностью игнорировать происходящее прямо у них под носом. Они много веков не замечали нашего существования, думали, что старейшины — всего лишь миф или легенда, хотя доказательства были у них перед глазами. К тому же, — самодовольно добавил он, поглаживая бороду, — все быстро идет к завершению. У нас есть почти вся книга. Когда мы добудем оставшиеся страницы, то вернем темных старейшин и мир станет таким, каким должен быть. — Он беспечно махнул рукой. — Нечего волноваться о пустяках вроде прессы.

— Ты, кажется, забываешь, что у нас есть и другие проблемы. Например, алхимик и Перенель. И это не пустяки.

Ди достал из кармана мобильный телефон и помахал им в воздухе.

— Я уже позаботился об этом. Позвонил кое-куда. И сделал такое, чего давно не делал.

Макиавелли покосился на волшебника, но ничего не сказал. По своему опыту он знал, что люди часто говорят только затем, чтобы заполнить паузу в разговоре, а Ди вообще любил слушать собственный голос.

Джон Ди смотрел через грязное лобовое стекло на Сену. В трех километрах выше по течению, сразу за поворотом, медленно проявлялись в рассветных сумерках очертания огромного готического собора Нотр-Дам-де-Пари.

— Первый раз я встретил Николя и Перенель в этом городе почти пятьсот лет назад. Я был их учеником. Ты ведь этого не знал, верно? Этого нет в твоих легендарных досье. Не удивляйся так, — засмеялся Ди, заметив, что Макиавелли потрясен. — Я знаю о твоих досье уже давно. А мои копии даже более актуальны, — добавил он. — Да, я учился у легендарного алхимика, в этом самом городе. Очень скоро понял, что у Перенель гораздо больше силы и она гораздо опаснее, чем ее муженек. Ты когда-нибудь видел ее? — внезапно спросил он.

— Да, — дрожащим голосом ответил Макиавелли. Он был в шоке оттого, что старейшины — или все-таки только Ди? — знают о его секретных архивах. — Да, я видел ее, всего один раз. Мы боролись, и она победила, — отрывисто сказал он. — Она произвела на меня впечатление.

— Она необыкновенная женщина. Совершенно особенная. Даже в своем времени она заработала внушительную репутацию. Чего бы она достигла, если бы выбрала нашу сторону! Не понимаю, что она нашла в алхимике.

— Ты никогда не понимал человеческой способности любить, — негромко ответил Макиавелли.

— Я знаю, что Николя до сих пор жив и здоров только благодаря колдунье. Чтобы уничтожить Николя, нужно убить Перенель. Мы с моим господином всегда знали об этом, но думали, что если сможем поймать их обоих, то ради их общих знаний стоит рисковать, сохраняя им жизнь.

— А теперь?

— Рисковать больше нельзя. Сегодня, — добавил он тихо, — я наконец сделал то, что должен был сделать давным-давно.

Он говорил почти с сожалением.

— Джон, — вдруг рявкнул Макиавелли и развернулся на сиденье лицом к английскому волшебнику, — что ты сделал?

— Я послал в Алькатрас Морриган. Перенель не увидит нового рассвета.