Жена проклятого короля - Алекса Вулф

— Это настолько невероятно, что я готова поспорить, что он женится на Таре до исхода этого года! — смеялась я, глядя на переглядывания Рагалия и моей горничной. В Таре я не сомневалась, — девушка сможет воспитать моего братца и сделать из него настоящего мужчину.

Рагалий хоть и извинился передо мной за своё поведение, но всё ещё настороженно принимал знаки внимания от только что обретённой родственницы.

— Ставлю на Тару, — улыбнулся муж, щёлкнув меня по носу.

— И не стыдно вам спорить на живых людей! — взвился на уровень наших глаз Глото. — И вообще. Эйду, значит, можно улететь на отдых, а как же я? Где мои положенные и честно выстраданные трудом и потом выходные? Мне необходим отпуск с выходным пособием!

— А кто тогда будет нянчиться с нашими детьми? — засмеялась я и запнулась. Это вырвалось само собой, и я даже не поняла, как так быстро решилась на... на саму вероятность забеременеть так скоро.

— Нет, нет! — замахав лапками, запричитал Глото. — Вон бабушку берите, она спит и видит, как бы залюбить вас всех до смерти!

— Мы что-нибудь придумаем, чтобы никто не остался в обиде, — усмехнулся Тэйран и поцеловал меня.

── ✦ ──

— Что это? — спросила я, с удивлением заметив в руках мужа большой золотой таз. Пока ещё пустой, но я-то отлично помнила назначение данной посудины. — Ты серьёзно?

— Садись, — ничего не объясняя, потребовал Тэйран. Я посмотрела на короля с волнением: уж не сошёл ли с ума мой благоверный?

Сначала привёл в тронный зал, (пустой, к счастью), потом притащил таз и вот теперь требовал сесть на трон. Нет, хорошо, что сам не сел да не устроил мне дежавю со своим «на колени!», но…

— Прошу, не мешай мне исправлять свои ошибки, — с нажимом сказал Тэйран и кивнул в сторону трона. — Садись.

Ну раз сам король Руада просит…

Я села на трон, чувствуя себя неуютно и растерянно.

Тэйран установил таз на пол рядом с основанием трона и поднялся.

— Ты не знаешь истоков этого обычая, Кира. Я расскажу тебе, в чём истинный смысл омовения ног супруга. Когда жена омывает ноги мужа своего, она демонстрируют покорность супругу, готовность заботиться о нём, оберегать чистоту его дома и честь его семьи. Но есть и вторая часть обряда, ныне забытая и более не почитаемая. После того, как жена омоет ноги мужу, она садится на место мужа и уже новобрачный берёт в руки кувшин с водой. Омывая ноги своей жене, муж показывает, что не считает её рабыней, что ставит её вровень с собой, обещает заботиться о ней и блюсти чистоту рода.

После этих слов Тэйран встал на одно колено и, приподняв тяжёлые юбки моего праздничного платья, обнажил мою щиколотку. Бережно снял туфлю и, подхватив свободной рукой кувшин с водой, тонкой струёй воды начал омывать мои ступни.

Вода с розовыми лепестками холодила кожу ног, но я почти не ощущала холода. Мои глаза щекотали непрошенные слёзы. Быстро заморгав, я вскинула голову вверх и посмотрела на потолок, чтобы не дать слезам пролиться на щёки.

Чёрт, и когда я стала такой чувствительной и сентиментальной?

Тэйран не торопился, словно этот красивый обычай ему нравился, словно он получал истинное наслаждение от самого процесса.

А когда муж закончил и взял мягкое полотенце, чтобы промокнуть влагу на моих ногах, я рвано выдохнула и всхлипнула.

— Кира? — обеспокоенно спросил король. Я улыбнулась мужу, показывая, что всё в порядке. Но как объяснить всю ту бурю чувств, что бушевала внутри? Как рассказать ему о том, насколько нереальной была сама картина, представшая мои глазам: злой тиран, который всегда действовал силой и угрозами, стоял передо мной на коленях, усадив на свой трон слабую женщину. И мыл мне ноги, словно раб.

— Всё хорошо, — прошептала я и улыбнулась мужу со всей теплотой, которая переполняла моё сердце. — Только обряд не может считаться завершённым без одной вещи…

— Какой? — удивлённо спросил Тэйран, оставаясь у моих ног.

— Встань, — сказала я, а сама спустилась с трона, отойдя в сторону. — А теперь садись. Наш брак начался неправильно. С боли, унижения, обмана и страха. Но ты сделал шаг навстречу, и теперь моя очередь выказать уважение своему мужу.

Тэйран слабо улыбнулся и позволил усадить себя на трон. Я взяла кувшин, опустошённый лишь наполовину, и вытянула ладонь вперёд.

Тэйран, не сводя с меня зачарованного взгляда, подал ногу и я повторила за мужем этот древний и такой прекрасный обычай.

И если в тот первый раз я была готова вылить розовую воду королю на голову и прихлопнуть монарха сверху золотым тазиком, то теперь касалась ног мужчины с любовью, с искренним желанием соблюсти традиции и доказать свою готовность быть с ним до конца дней своих.

Неужели я решилась?

Кажется, я сделала это давно, но осознание пришло только сейчас.

Да, я хотела быть с Тэйраном. Не день, не месяц, — всю свою жизнь. Видеть его улыбку, слышать его голос и чувствовать его руки на своих плечах.

Я влюбилась в тирана и, кажется, смогла укротить страшного зверя, вернув ему способность любить.

Когда я закончила, Тэйран подал мне руку и помог подняться. В его глазах я прочла вопрос. Готова ли я к продолжению?

Кивнула.

— Да, — добавила чуть слышно и потянулась к губам мужа. Поцелуй  вышел очень нежным, неспешным, с глубоким чувством.

Подхватив меня на руки, Тэйран выбил ногой дверь спальни и понёс меня к кровати. Я счастливо рассмеялась и, обхватив руками шею мужа, посмотрела ему в глаза. А потом вдруг перестала смеяться и облизнула пересохшие губы. Тэйран тяжело сглотнул, и я заметила, как дёрнулся острый кадык.

— Ты точно уверена, жена моя?

Без свидетелей, без множества чужих лиц и глаз, теперь это казалось мне максимально верным и единственно правильным.

Мы потеряли счёт времени. Тэйран не спешил, помогая мне избавляться от тесных оков платья. Ослабив шнуровку корсета, он взглянул в мои глаза.

Я хотела ответить, но в этот момент в спальне появилось третье лицо. Незваное и абсолютно беспардонное. Бестактная мамаша короля.

— Да сколько уже можно тянуть? — воскликнула мёртвая королева, нахмурив свои призрачные брови.

— Если вы сейчас же не покинете мою спальню, я клянусь, мама, что упокою вас раз и навсегда, — процедил сквозь зубы Тэйран, на миг став снова тем тиранистым тираном, каким я его увидела, впервые попав в этот мир.