Жена проклятого короля - Алекса Вулф

— Всё-всё, поняла. Делай, что нужно.

И следующие часы я позволила крутить себя, словно куклу. После того, как водные процедуры были закончены, к нам присоединилось ещё несколько служанок во главе с главной модисткой короля. Она командовала моими сборами, управляя руками девушек, а моего мнения никто не спрашивал. Но я не стала артачиться, — всё же это был мой первый официальный выход в свет. Не стоило сразу рушить все устоявшиеся традиции.

Как и говорила Тара, приготовления заняли весь день. Я даже не заметила, как стрелка часов перешагнула отметку в пять часов вечера. Лишь голодный вид росомахи показывал, что часы не ошибались — настало время ужина. Хотя я подозревала, что благодаря празднику трапезу перенесли на более поздний час, о чём и сообщила росомахе, вызвав у зверька приступ ярости.

— Это зверство! Нельзя так издеваться над нашими несчастными животиками!

Я хохотнула и бросила ещё один взгляд в зеркало: Тара и остальные девушки постарались на славу. Такой красоткой я не была никогда.

Тёмно-бордовое платье с богатой золотой окантовкой сидело на мне, как влитое. Пышные юбки хоть и были несколько объемнее привычных платье, но кто же ждёт от бального платья привычной простоты?

Мои густые волосы уложили в сложную причёску, оставив один кокетливый локон, щекотавший мне шею. Богатый гарнитур с насыщенными рубинами и тиара, — такой бы позавидовала даже королева Англии, — завершали мой праздничный образ.

Я смотрела на свое отражение и гадала, понравится ли мужу то, что он увидит, когда придёт за мной?

Не то, чтобы я хотела ему понравиться... но увидеть в тёмных глазах восхищение я была бы не против.

Повела плечом и вздохнула.

А в следующее мгновение дверь без стука открылась и на пороге возник король.

Мы застыли друг напротив друга, не в силах сказать ни слова. Не знаю, что было в голове у Тэйрана, а я... я просто ослепла от красоты мужа.

Казалось бы, всё то же лицо, всё те же глубокие тёмные глаза, — а словно что-то в нём незримо изменилось. Теперь я видела перед собой не тирана, не насильника, а благородного мужчину с военной выправкой, которому нереально шёл его камзол, стилизованный под военную форму высших чинов.

— Ты выглядишь... великолепно, — сказал мой муж, улыбнувшись мне. Я наклонила голову и ответила, с удивлением осознав, что кокетничаю с королём:

— Ты тоже... ничего.

Тэйран усмехнулся и подал мне руку в уже привычном жесте. Я положила ладонь на рукав его камзола, а сама подумала, что делаю это уже машинально, словно мы женаты не каких-то там пару недель, а годы.

Пока мы шли по коридору, нам не встретилась ни одна живая душа. Глото благополучно растворился в пространстве, решив воспользоваться моментом и наведаться в королевскую кухню. Я не винила росомаху, — как она мне сказала во время тренировки, чем больше магии используешь, тем сильнее голод. А так как мы выложились под ноль, Глото имел все законные права на плотный ужин.

Признаться, я бы и сама поела, но близость торжества вселяла в меня волнение, от которого меня начало даже подташнивать. Как в былые времена, когда я волновалась перед очередным экзаменом.

Музыку я услышала еще в холле, когда мы спустились с парадной лестницы на первый этаж дворца. Здесь уже было значительно оживлённее, чем на верхних этажах. Всюду сновали слуги: кто с подносом, кто с подсвечником, кто с салфетками или бокалами.

Тэйран не дал мне опомниться и приготовиться к появлению перед подданными.

Перед нами распахнули двери в бальный зал и кто-то невидимый, но с громким голосом, объявил появление королевской четы.

— Его Величество Тэйран Альмод Зигрид Йорген-Оддский с супругой.

Про себя отметила, что меня отдельно представлять не стали. Хмыкнула, что не укрылось от моего мужа. Слегка наклонив в мою сторону голову, он проговорил едва слышно:

— После коронации тебя будут представлять в соответствии со всеми титулами и регалиями.

И повёл прямо в центр зала, напрочь игнорируя мой растерянный взгляд.

Что? Какая ещё коронация?! Мы же договорились, что он меня отпустит после того, как я сниму с него проклятье!

Разозлиться не успела, — к нам начали подходить разодетые в шелка и драгоценности придворные, которые отчего-то горели желанием быть представленными некоронованной королеве.

Для меня это превратилось в изощрённую пытку. Лица сменялись одни за другими, от блеска драгоценностей слепило глаза, а губы болели от вынужденной улыбки. И если с утра я больше всего боялась того момента, когда придётся танцевать с мужем, то теперь ждала этого самого танца как избавления.

— Помнишь, нам рассказывали об Астариэлле?

Я кивнула, не понимая, куда клонит муж.

— Сейчас к нам подойдёт её мать.