Заговор черных генералов - Вадим Хлыстов

…

Примечание: технической службой подразделения «Росомаха» произведена доработка программных средств по выявлению «близнецов», а также усовершенствована методика определения их индивидуальных психопортретов. В результате проделанной работы на момент представления докладной записки таких персон уже насчитывается 973. При этом обработано только 5 (пять) процентов массива данных.

Начальник ТАО «Росомаха»

лейтенант Ф. Фарада

Я дочитал последнюю страницу и тихо, но с душой выругался. Подполковник восхищенно поцокал языком, но я, осененный внезапной догадкой, резко перебил его:

– Погоди-погоди… что я там только что говорил о советниках Сталина?

Стас посмотрел на меня недоуменно, а потом ошарашенно хлопнул ладонью себя по лбу:

– А ведь и действительно. Вторые роли… предлагаемые решения всегда худшие из возможных… система управления государством, заточенная под одного человека, когда невозможно быстро устранять ошибки… Что же мы нащупали, старина? Или кого?

Я жестом попросил подполковника помолчать, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Мозаика действительно выходила уж очень занятная.

Похоже, что ту миниатюрную женщину и длинноволосого, которые проявили себя при аресте Сталина, я слишком недооценил. Они не были просто охраной. Все обстояло гораздо сложнее и масштабнее. А планируемая встреча во Франкфурте с руководителями немецкой экономики, о которой мне сообщил Юденич, если и не перемещалась на второй план, то, во всяком случае, несколько блекла от перспективы, в которой обозначились непонятные «близнецы». И они ведут какую-то свою игру, ставки в которой чрезвычайно высоки.

Я удобнее уселся в своем кресле, закурил еще одну сигарету и помахал ладонью, разгоняя дым:

– Давай, господин подполковник, попробуем подвести итоги, а?

Стас отстраненно перебрал карандаши на своем столе, выбрал красный, достал чистый лист бумаги, зачем-то нарисовал на нем восклицательный знак, а потом поднял на меня сосредоточенный взгляд:

– Согласен. Что мы имеем? С одной стороны, мы имеем «близнецов», которые сосредоточены в различных благотворительных фондах, разбросанных по миру, и в немецком институте Анэнербе, стоящем как бы отдельно от всей этой непонятной благотворительности.

– Продолжай…

Подполковник начал на своем листе, рядом с восклицательным знаком, тщательно рисовать вопросительный и, не поднимая головы, закончил свою мысль:

– А с другой – мы имеем документ, подтверждающий то, что все «близнецы», так или иначе, возникают на вторых ролях при разных правителях. И Сталин тому не исключение, в чем мы убедились на личном опыте.

Я перегнулся через стол, отобрал у Стаса лист и карандаш, перечеркнул крест-накрест его художественные изыски, нарисовал жирную точку и вернул лист подполковнику:

– Подводим итоги, дружище. Первое – вплотную займись православной инквизицией и, в частности, ее главой отцом Иннокентием. Уверен, что он нам очень пригодится, когда мы, скорее всего, схлестнемся с «близнецами». Второе – все планы по германскому, австрийскому и итальянскому направлениям должны быть скорректированы с поправкой на возможное противодействие нам со стороны этих личностей, так любящих оставаться в тени. И третье – необходимо срочное пополнение «Росомахи» новыми людьми.

Подполковник тяжело вздохнул, повертел лист бумаги, который я ему вернул, а потом решительно его порвал и бросил в мусорную корзину:

– Да я, в принципе, уже все это начал готовить заранее, старина. Только вот твое «добро» и хотел услышать…