Магистраль - Евгений Прошкин

Народ начал осознавать, что тут творится, и осторожно пополз к выходам. Некоторые пытались забежать в палаты к женам и падали у порогов. Шорохов взял под контроль правую лестничную дверь и стрелял в каждого, кто к ней приближался. Все трое — он, Лис и Музыкант оказались заняты одним и тем же: локализацией вторжения. Они не могли позволить, чтобы кто-то ушел, вызвал милицию, взбаламутил весь город и превратил конфликт в катастрофу. «Сайбершутер» с интеллектуальным наведением редко ранил и часто убивал, но все же на какое-то время он уравнялся в правах со служебными станнерами.

Все происходило в тишине, нарушаемой лишь хриплыми вздохами и гулким уханьем о пол. На других этажах люди и не догадывались, что в течение нескольких секунд здесь погибло едва ли не больше чем родилось с самого утра.

Олег срезал последнего из желавших покинуть коридор и тут обнаружил, что Музыкант исчез. Боксер лежал посередине, неподалеку от ниши, а его напарник, похоже, успел воспользоваться синхронизатором.

Шорохов прислушался. Только стоны.

— Фрэнд!.. — позвал он. — Лис!..

— Чего?… — раздалось откуда-то справа.

— Не видишь его?

— Не-а…

Женщины в палате тихонько завыли. Медсестра подняла каталку и начала укладывать свертки обратно. Детишки, судя по шевелениям, не пострадали. Трое из шести были настолько активны, что даже умудрились распеленаться.

— Эй, ты!.. — подал голос Лис.

— Я тут, — ответил Шорохов, не сводя глаз с Боксера.

— Ты кто такой?

— Долгая история. Иди сюда, я прикрою.

— Скажи чего-нибудь. Если ты наш.

— Твой координатор — Лопатин Василий Вениаминович. Старые песни любит, — добавил Олег, подумав.

— Ч-черт… что же мы тут… Я иду. Смотри, чтобы второй не вернулся.

Лис, пригнувшись, перебежал из соседнего кабинета.

— О, черт! — повторил он, глядя на тележку с грудничками. — Их меняли?

— Нет, я первый сюда попал.

— А зачем она их перекладывает?

— Рассыпались они… немножко… Кажись, все здоровенькие.

Сестра глянула исподлобья на Олега, но ничего вв сказала.

— Рассыпались? — воскликнул Лис. — Обалдел, что ли?!

— А кто тут? Глава Службы? Деятели Европарла?… — Шорохов осекся. Ему неожиданно пришло в голову, что на этой тележке может лежать он сам. Он осторожно себя пощупал, словно определяя, не объявилось ли в нем каких дефектов.

— Ты сам-то кто? — спросил Лис. — На подмогу, что ли, послали? Или ты из этих, из вольных стрелков? Из диггеров, — пояснил он презрительно.

— Не важно. Тебе это все равно закроют.

— Точно закроют?

— Так и будет, — заверил Шорохов.

— А что потом?

— Ничего. Пошли отсюда. Натворили, блин, делов…

— Сейчас переиграем, — сказал Лис.

— Нельзя…

— Что значит нельзя?! Ты рехнулся? Вот так все оставить?!

— Все, что тут сделано, — сделано навсегда, — тяжело произнес Олег.

Ему не давала покоя мысль о том, что, если бы он не оказался в этом месте и в этом времени, операция прошла бы по-другому. Возможно, у Лиса могло бы как-нибудь и получиться… Главное — как-нибудь иначе.

— Не-ет… — протянул тот. — Сейчас оформим. Сейчас… Где бы только?… На лестнице?

— Сортир надежней. — В счастливый исход Олег не верил, но считал, что останавливать Лиса не имеет права. — Мясорубка без десяти началась по местному.

— Да, я засек.

Они вышли из палаты и направились к нише. Коридор был завален телами, живыми и мертвыми. Здесь же лежало и несколько женщин. Беременных среди них вроде не было, но от ханжеского «слава богу» Олег воздержался. Когда из тридцати человек половина — трупы, то не все ли равно?…

Сзади, у лестницы, зацокали туфли, и кто-то крикнул:

— Валерий Па-алыч!.. Надежда Тимофе-евна! Тут… быстрее сюда! Тут такое! Позовите!.. Позовите кого-нибудь!..

В дверях, покачиваясь, стояла медсестра, с которой Шорохов недавно столкнулся. На циферблате было без трех минут час, а без одной, — Олег отлично помнил, — девушке придется оправдываться и доказывать, что она не сумасшедшая. Это так обнадеживало, что взяться за станнер Шорохов не рискнул.

Хотя в принципе он должен был…

Лис добрался до Боксера и в упор всадил ему еще пяток зарядов. Потом откинул на нем пиджак и, пошарив под рубашкой, вытащил новую обойму для «Сайбершутера».

— Вот теперь постреляемся!

— Не надо… — проронил Олег.

— Не дрейфь!

Они зашли в туалет, удивительно чистый, даже с намеком на ароматизацию.

— Кто субъект? — запоздало спросил Шорохов.

— А что?…

— Дело больно громкое.

Лис самодовольно хмыкнул. Он ни секунды не сомневался, что все это еще можно исправить.

— Кровать у окна видел? Вторая слева. — Он зарядил оружие и дал пробный выстрел по зеркалу. — Видел, нет?

— Кровать?… Нет, я не приглядывался.

— Ну возле окна, говорю же! Там женщина пятнадцатилетняя.

— Пятнадцатилетняя?… Женщина? А я думал, в прошлом такого блядства не было.

Лис медленно приставил ствол к стене и, развернувшись, ударил его по лицу — честно, кулаком, без всяких «приемов».

Шорохов растерянно моргнул и сплюнул в раковину.

— Извиняюсь… — выдавил он. — Так это ты там обыскался, на тележке? И который из шести?

— Хрен знает… Они все похожие.

— Это тебя подменить хотели?… А я боялся, что меня.

— Серьезно? — обрадовался Лис. — Земляки, выходит! Тебя как кличут?

— Я Шорох. Но ты обо мне забудешь.

Лис настроил синхронизатор и проследил за тем, как Олег набирает на табло «12:50».

— Поехали?…

Шорохов положил палец на кнопку и, когда опер исчез, переставил время на «12:57». За эти семь минут все началось и закончилось — от выхода Боксера до вопля той девчонки в белом халатике.

Короткое перемещение предоставило Олегу уже готовый результат, — он находился там, за закрытой дверью. Нужно было только решиться и открыть. Там же, снаружи, была и надежда на то, что невмешательство в операцию изменит события к лучшему. Что Боксер с Музыкантом не собирались стрелять, а притащили свои бандуры лишь для страховки. Что Лиса они не знают, и он легко зайдет им в спины. Что переполох, без которого в людном месте не обойтись, не выльется в бойню. И что у сестры, забежавшей на третий этаж, не будет повода звать своего Аркадия… или Валентина?…