Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

Тогда Елена нанесла удар.

Точнее сказать, приготовилась нанести. Она глубоко вдохнула, успокоила свое внутренне «я», представила себе, что держит в руках шар белого огня, и тут...

Мэтт стоял на ногах. Ощущение было такое, словно его подняли силком и заставляли стоять, как куклу, и на глазах у него невольно выступили слезы, но это все равно было гораздо лучше, чем когда он лежал, корчась от боли.

— Ты у меня в долгу, — бросил Дамон Елене. Я стребую с тебя долг. Потом.

Потом он сказал, обращаясь к Мэтту тоном заботливого дядюшки, на секунду сверкнув одной из своих мгновенных улыбок, относительно которых никогда нельзя было точно сказать, видел ты их или нет:

— Похоже, мне повезло, что ты крепкий орешек, да?

— Дамон, — Елене уже доводилось видеть его увлеченным игрой в кошки-мышки с теми, кто был заведомо слабее его, и эта его ипостась нравилось ей меньше всего. — Чего ты на самом деле хочешь?

Его ответ ее удивил:

— На меня были возложены обязанности твоего опекуна. Я обязан тебя опекать. И я как минимум считаю неправильным, чтобы ты находилась без моего присмотра, пока моего младшего брата нет рядом.

— Я могу сама позаботиться о себе, — строго сказала Елена и махнула рукой — это был знак того, что они могут перейти к существу дела.

— Ты очень миловидная девушка. И можешь оказаться потенциальным объектом угрозы со стороны опасных и... — улыбка-вспышка, — сомнительных элементов. Я настаиваю на том, чтобы у тебя был телохранитель.

— Дамон, в данный момент меня надо охранять только от тебя, и ты сам это знаешь. Что ты на самом деле имеешь в виду?

Поляна... пульсировала. Так, словно она была живым существом и дышала. Елена чувствовала, как у нее под ногами — под подошвами старых, потертых походных ботинок Мередит — земля слабо шевелилась, как огромное спящее животное, — а деревья были как большое бьющееся сердце.

Сердце чего? Леса? Мертвых деревьев здесь было больше, чем живых. Кроме того, Елена достаточно хорошо знала Дамона, чтобы поручиться: он не любит ни лес ни деревья.

Именно в такие моменты Елена начинала жалеть, что у нее больше нет крыльев. Крыльев и знаний — о движениях рук, о Словах Белой Магии, о горящем изнутри белом огне, позволяющем ей не догадываться о правде, а просто знать ее либо же просто отсылать источник раздражения обратно к Стоунхенджу.

Похоже, у нее осталась только способность быть большим, чем когда-либо раньше, искушением для вампиров, и смекалка.

Пока что смекалка помогала. Если она не подаст виду, как сильно напугана, — может быть, он перестанет их пытать.

— Спасибо за заботу, Дамон. А теперь не мог бы ты на минутку оставить меня с Мэттом? Хочу проверить, дышит ли он.

Ей показалось, что за рей-бэнами на миг мелькнуло что-то красное.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — сказал Дамон. — Естественно, у тебя есть право на то, чтобы тебя утешили, особенно после такого подлого предательства. Искусственное дыхание рот в рот — вполне себе вариант.

Елене захотелось выругаться.

— Дамон, — сказала она, тщательно подбирая слова, — Стефан назначил тебя моим телохранителем, а это не называется «подло предать». Либо одно, либо другое...

— Пообещай мне, что сделаешь одну вещь, — произнес Дамон таким голосом, который заставляет ждать продолжения вроде: «Пообещай, что будешь беречь себя» или «Не делай того, чего не стал бы делать я».

Но потом наступила тишина. Пыльные вихри перестали крутиться. От запаха разогретых на солнце сосновых иголок и сосновой смолы в полумраке ее дурманило, и кружилась голова. От земли тоже исходило тепло, а сосновые иголки легли так, будто на поляне спало животное, у которого вместо шерсти были эти иглы. Елена видела, как в солнечном свете поворачиваются, блестя молочно-белым, пылинки. Она отдавала себе отчет в том, что находится не в лучшей форме. Стараясь, чтобы ее голос не дрожал, она спросила:

— Чего ты хочешь?

— Поцелуя.