Ярче тысячи солнц - Александр Голодный

— Подразумеваете Чинь?

— Да, сэр. Но я глубоко сомневаюсь, что арсенал покинул пределы России.

— В чем заключается ваша главная цель. Серж?

— Полное гражданство, финансовая обеспеченность, интересная работа в самой серьезной организации Империи. В общем, погоны офицера КИБ и маленькое поместье, допустим у Шервуда.

— Почему там?

— Вид из окна будет напоминать о Реджистансе.

Полковник усмехается:

— Граничит с наглостью. Пока вам гарантирован допросный конвейер в подвалах КИБ, Серж, и жестокое наказание за особо тяжкие преступления против Империи.

— Начну с последнего. По большому счету, я выполнил за вас вашу работу. Понесенные военными потери и обстоятельства, при которых они их понесли, дали КИБ гораздо больше оснований для ликвидации Вооруженных Сил, чем затея с этим игрушечным отрядом Реджистанса. Планировали пощипать заведение майора Шварца, сэр?

— Интересная мысль.

— Кроме этого, была бы показана необходимость собственно КИБ — как же, вскрыта целая сеть Реджистанса! Произведены запугивание и вербовка обучаемых. Вы же не собирались их всех отправлять под нож? Кроме того, родители заигравшихся детишек достаточно перспективны для разработки. Я не касаюсь комбинаций с чиновниками, олицетворяющими власть в богатой приморской полосе, хотя тут тоже есть хороший повод разгуляться. Возвращаюсь к основной цели. Военные получили плюху в своей зоне ответственности, КИБ начала расследование, а точнее, дала ход накопленному компромату, как и планировалось. Но, согласитесь, налет восторженной молодежи на санаторий и приписываемые мне действия находятся в совершенно разных весовых категориях.

— Ваша осведомленность, Серж, вызывает массу вопросов. Вы действовали один или в составе группы?

— С определенного момента — один, сэр.

— Кто вы такой?

— Не думаю, сэр, что сейчас подходящее время для честного ответа. Мне по душе долгое и плодотворное сотрудничество. Разумеется, после решения проблемы с потерянным арсеналом.

— Я пока больше склоняюсь к варианту допросного конвейера.

— Сэр, вы ставите под сомнение мою устойчивость к препаратам правды?

— К сожалению, нет. Но кроме химии, есть еще и боль, а также мучения близких вам людей.

— Относительно личной боли — вы что-нибудь слышали о программной остановке сердца? По собственному желанию владеющего этой методикой человека?

— Научники Хрустального острова все-таки сумели решить этот вопрос?

— Пока в одном экземпляре, сэр.

— Уверены, что нет шансов?

— Либо труп, либо овощ — тело без сознания, существующее за счет реанимационной техники.

— Как же близкие люди, Серж? Все те, кто в вас поверил, любит вас?

— Во-первых, оттуда это будет безразлично, а во-вторых…

Утром после завтрака я вышел вместе с Сергеем. Притормозил у учебных столов, вынул его револьвер и снова застегнул кобуру. Сергей смолчал, но что-то понял. В общем, Ольгерт забрал оружие командира, а мой ствол сейчас смотрит полковнику в лицо.

— Вы получаете пулю в переносицу, сэр. Лейтенант — вторую. Двух револьверов мне хватит, чтобы положить трех ваших охранников у запасного выхода, — все-таки я боец «Дельты». Сюзанна и Питер не задержатся на этом свете. Далее вооруженный отряд под моим командованием выдвигается к одному симпатичному местечку для пикника, где вас ожидают две машины. Не думаю, что оставшимся там охранникам-водителям есть что противопоставить пулемету. На машинах мы посещаем Сити, точнее, штаб-квартиру КИБ. Пулеметный огонь, стрельба залпами…

— Дальше?

— Разумеется, последний бой в осажденном здании. Но прежде я перезвоню в Главный штаб «Дельты» и изложу суть своих похождений и ваши цели. Убедительные слова, подтверждающие версию трупы… Война КИБ и военной контрразведки обещает быть интересной.

— Вам не жалко мальчишек?

— А разве вы их пожалеете? По крайней мере, они умрут достойной смертью — в бою и с оружием в руках.

— Почему же вы не стреляете?

Убираю револьвер.

— Потому что вы, сэр полковник, производите впечатление здравомыслящего человека. Может быть, хватит на сегодня проверок? Не пора ли перейти к обсуждению деталей сотрудничества на первоначальном этапе?

Полковник усмехается:

— Последний вопрос, Росс. Сколько вам на самом деле лет?

Неплохие у них аналитики. Впрочем, жизненный опыт не спрячешь.

— Много, сэр. Гораздо больше, чем кажется на вид.

— Верю. Кстати, никаких репрессий в отношении всего этого, — Голдман описывает рукой круг, — не последует. Осенью операция будет свернута, отряд расформирован, участники получат правдоподобные объяснения. Вы, Серж, завтра поменяете условия жизни на более пристойные.

— Мои напарники, сэр?

— У вас есть претензии к лейтенанту или агентессе?

— Нет, сэр. Полагаю, у них имеется мощный стимул для безупречного исполнения своих обязанностей.

— Да, полное гражданство — солидный куш. Не многовато ли?

— На ваше усмотрение, сэр. Мне привычнее иметь дело со знакомыми людьми.

— Хорошо, Росс. Найдите эти заряды, а я подберу вам достойное место службы.

Полковник встает, поднимаюсь и я.

— Обнаружение потери существенно повлияет на вес КИБ в Империи.

— Или позволит встать во главе Империи.

Немая сцена. Прожигающий взгляд, кривая усмешка.

— Совсем не боитесь смерти, Росс?

— Сколько раз вам отказывали в полном гражданстве, сэр? Два?

Полковник присаживается назад на стул, повелительно кивает. Занимаю прежнюю позицию.

— Росс, без уверток — об этом вы услышали там, на острове?

— Абсолютно честно — нет, сэр. Это личный вывод на основании дел в Империи вообще и моих… похождений в частности.

Молчание, раздумья.

— Вас кинули. Серж. Вас подставил и бросил неблагодарный руководитель с Хрустального острова. Весьма опрометчиво с его стороны. Можете не искать ответ. Ну что же, хорошая память на добро и зло в нашей (выделено интонацией) организации приветствуется. У вас ведь есть еще интересные мысли? Изложите их.

— Сэр, для прогресса Империи необходима цель, если угодно — враг. Представьте себе террористический акт с применением пропавшего боезаряда. Там, где это необходимо заинтересованному в развитии Империи руководству КИБ, и в нужное время. Опять же, ничто так не объединяет Империю, как наличие врага. Абсолютного врага. Наводящего ужас на население и неуловимого. До определенного момента неуловимого, естественно.