Ярче тысячи солнц - Александр Голодный

Кибовец молчит, но это очень красноречивое молчание.

— Ольгерт, попробуй увидеть в этом и веселую сторону. Вообрази себе рожи следственной группы, когда они узнают о результатах проверки.

Невеселая ухмылка:

— Ладно, лейтенант, не буду мешать тебе думать. Ты планируешь что-то отправлять с Беловой?

— Нет.

— Тогда отошлю ее домой сам, и пораньше. Мне тоже надо крепко поразмыслить.

Прихватив плотный пакет с картой и аэрофотоснимками места будущей операции (купились на предложение, сволочи), возвращаюсь в свою комнату. Умаявшаяся Натали, словно котенок, свернувшись клубочком, задремала на кровати. Совсем еще ребенок. Присаживаюсь, нежно глажу по голове. Пальцы скользят по мягким, пышным, шелковистым волосам.

— Сержант… Любимый мой, как я не хочу сегодня уходить!

Обняв, крепко прижимается:

— Как я хотела бы остаться с тобой!

Да, Натали этого действительно хочет — читаю все чувства в ее ауре. Но вместо радости душу наполняет боль. Ничего хорошего не принесет юной девушке первая любовь. Кругом обман и предательство, а любимый может только научить, как подороже продать свою жизнь, сопротивляясь врагам.

— Пойдем, милая. У нас мало времени. Надо заниматься.

— Сержант, скоро я приведу группу и опять приду к тебе. У нас будут целые сутки.

— Хорошо, Ната.

Поднимаю девочку, идем тренироваться.

Выхватить нож, ударить, отскочить! Раз за разом заставляю Натали отрабатывать слитность и внезапность движения. Короткий перерыв.

— Сержант, а почему ты не учил меня стрелять из винтовки?

— Ната, каждый должен быть готов к своему виду боя. Разведчик — к тому, что его придут брать оперативники КИБ. Если такое произойдет (обязательно произойдет), у тебя будет только один шанс. Убить кибовца ножом, забрать его оружие, попытаться уйти. У тебя есть место, где спрятаться?

— Конечно.

— О нем никто не знает, кроме тебя?

Молчание.

— Натали, подбери себе такое место, а лучше — несколько. Продумай маршрут побега.

— Сержант, ты думаешь, в Реджистансе найдутся предатели?

— Предатели находятся всегда, Натали. Кто-то может просто не уследить за языком, а потом рассказать все на допросе. Тебя знают многие.

Снова резиновый и стальной клинки, меняясь, рассекают воздух. Все, девочка, больше для тебя ничего сделать не могу.

— Время, Натали.

— Боже, как не хочется!

Проверяю крепление ножа на стройной загорелой голени. Ласковая ручка проводит по голове. Выпрямляюсь, целуемся…

— Побежали, Натали, я тебя провожу.

Ноги отмеряют расстояние, секундная стрелка — неумолимое время. Прощальное объятие, прощальный поцелуй.

— Иди, любимая.

— Сержант, любимый мой!

Девочка отдаляется, переходит на бег. Внезапно отчетливо, с болью в сердце, понимаю, что это наша последняя встреча. Словно услышав мысли, Натали останавливается, оборачивается. Вымучиваю улыбку, машу рукой. Ответная влюбленная улыбка, кивок. Убежала. Еще минуту ровно дышу, успокаиваю чувства. Мне надо назад. К врагам.

Твердые пальцы агентессы разминают мышцы, приятно пахнет кремом.

— Что такой мрачный, красавчик? Девушка огорчила?

— Если бы. Тут не до девушек, когда завтра такая встреча. Хуже нет — зависеть от чужого решения.

По команде переворачиваюсь, встречаю взгляд Сюзанны.

— Мне казалось, что ты ничего не боишься.

— Я и не боюсь. Просто жить — интересно. Не бояться смерти и хотеть жить — совершенно разные вещи, Светлана.

Остаток процедуры, идем на ужин. Вопросительно смотрю на Олега.

— Сделал все, что мог.

Киваю, приступаю к картофелю с обжаренными сосисками.

После душа тихо играет радио, врач обрабатывает рубец новой мазью — Натали принесла.

— Ты знаешь, уже и сукровицы нет. Заживление очень хорошо идет.

— Если все получится, надо будет постараться не занести радиацию на рану. Место очень уязвимое.

Светлана выпрямляется, кладет мне на грудь прохладную ладонь с длинными пальцами.

— Может, останешься у меня? Просто скинешь нервное напряжение.

— Заманчиво, но — нет. Спасибо, агентесса. Надо еще об очень многом подумать.

— Смотри сам. Я хотела как лучше.

— Получишь сержанта — я напомню о предложении.

— Ловлю на слове. Все-таки постарайся расслабиться и уснуть.

— Хорошо.

Просмотрев карту и аэрофотоснимки, составил общее представление об уничтоженной базе ядерных арсенальщиков. Многое знакомо. Близки миры, очень близки.

День закончился отрешенным созерцанием заката. Настраивался и вживался в нюансы очередной маски, которую теперь придется носить.

* * *

Все, кроме караула, отправлены на огневую подготовку, мы с Олегом направляемся в здание штаба. Недлинный коридор, закрытые двери комнат. Лейтенант стучит во вторую справа.

— Войдите.

— Разрешите, сэр?

Комната Олега, точно. Кровать, несколько стульев, небольшой стол, шкаф. Чем хороша эта сторона — есть окошко. За столом моложаво и подтянуто выглядящий мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Память начинает пролистывать фотографии особо важных персон.

Несколько секунд меня пристально рассматривают. Спокойно выдерживаю внимательный взгляд.

— Многое о вас слышал, Сержант. Или, точнее, Серж Росс?

— Надеюсь, сэр полковник, не только плохое?

Продолжаю в ответ на вопросительное движение брови:

— Полковник Дэвид Голдман, второй заместитель начальника управления КИБ Северо-Восточных колоний. Кстати, сэр, мне весьма лестно внимание персоны такого уровня.

— Так-так. Уверен, что разговор с вами, Серж, будет интересным. Лейтенант, можете идти.

— Да, сэр. Только… Сержант, вы не могли бы отдать ваш револьвер?

— Пожалуйста.

Поворачиваюсь боком, Ольгерт извлекает оружие из кобуры.

— Сэр, я в зале у входа.

Дверь закрывается.

— Присаживайтесь.

— Благодарю вас, сэр.

— Что вы мне можете предложить, Серж?

— Ядерное оружие России и ряд секретов, касаемых меня лично. Каждый из секретов — дыра в стене безопасности Империи.

— Вы уверены, что найдете ядерный тайник?

— Да. Либо оружие, либо место, где оно прекратило свое существование.