Черный завет - Ирина Булгакова

А Ладимир, переводя недоуменный взгляд с враз успокоившейся девицы на Донату, не удержался.

– На девочек уже потянуло, Дон? – и добавил, чтобы фраза не прозвучала двусмысленно: – Нога зажила, стало быть?

Это было вчера. А сегодня:

– В оружейную, Дон? Помочь?

А вот и второй плод. Рядом с дверью в оружейную, картинно облокотившись на косяк, стоял темноволосый парень. Как выяснилось, звали его Сазон. Стоял, и улыбался щербатым ртом. Вот этот зуб она вчера и выбила. Доната хмуро глянула на него и смело вошла в оружейную.

– Сам справлюсь. Помощников мне не надо, – буркнула она, смерив его дотошным взглядом с ног до головы. Точно змей лесной. Напасть сразу не решился, остыл. Теперь будет искать больное место, подкараулит и укусит. Мало не покажется. Если выжить доведется.

– А я все-таки помогу. Добрый я. За свою доброту и страдаю, – и ненавистью так и ожог. Эх, сушняка бы ему – как бы полыхнуло!

Но Доната не успела ответить.

– Дон! Где ты ходишь? – из глубины оружейной раздался знакомый голос. – Один я тут за тебя отдуваться буду? Шевелись, давай!

– А, Влад, – Сазон столкнулся в дверях с Ладимиром. – Ладно, тогда. И без меня справитесь. Хотел по доброте душевной помочь Дону.

Волчком крутанулся между открытой дверью и Донатой, и был таков.

– А с ним ты что успела не поделить? – простонал Ладимир, как только Сазона и след простыл.

– А то не знаешь? – удивилась Доната. – Девку, конечно.

– Ага, – Ладимир от злости чуть не задохнулся. – Нам затаиться надо и о побеге думать, а она все шутит! Вавила уже на тебя зуб имеет, очень ты ему не нравишься, а теперь еще и Сазон! Гнилой парень… И Исидор к тебе по-дружески относится – тоже отнеси к неприятностям!

– Почему это еще?

– Да потому! Не всем нравится, что пока мы там по доскам стреляем, да чучела на полном скаку рубим, кто-то с ножами упражняется! Как нарочно, ты на неприятности нарываешься! Неужели понять трудно, случись что, я и защитить тебя толком не сумею. Короче, хватит дурака играть. Что за отношения между парнями бывают кроме дружбы, знаешь? То-то и оно. Припишут что такое, не отмоешься по гроб, будешь кроме учения и другим заниматься… не скажу чем. После Веселый домик тебе Небесной Обителью покажется.

– Нет, парень, так мы с тобой ни о чем не договоримся, – голос Исидора стал вкрадчивым, и подслушивающей у двери Донате стало не по себе. – Этак ко мне завтра все придут и скажут: прости, десятник, у меня Истина, не могу я здесь оставаться, мне отец запретил.

– Господин десятник, я не обманываю вас, – Доната расслышала в его словах сдерживаемую злость и мысленно пожалела – сорвется парень, а Исидор шутить не любит, наказания тогда не миновать.

– Да и не сможешь, даже не пытайся, – довольно усмехнулся Исидор. – Что такое Истина, без тебя знаю. Вот и посмотрим, как подыхать начнешь… Так и все равно, парень, от войны не уйдешь. Скоро мы все с места тронемся, вот тебе и дорога – вперед, за родину!

– Но у меня уже сейчас…

– Без разницы мне, что там у тебя сейчас. Когда это «сейчас» начнется, я увижу. А сейчас бери пример хоть с Дона. У парня только нога зажила, а он в строю со всеми. Боец!

Доната поспешила убраться подальше от двери. К Исидору она заглянет позже, а сталкиваться лицом к лицу с разъяренным Ладимиром не хотелось.

Несмотря на похвалы Исидора, последняя неделя далась Донате потом и кровью. Исидор перевел ее на общий режим и поблажек не делал. Но Донате сдавалось, что оказалась она в общем строю с подсказки злых языков, что постоянно твердили десятнику о любимчиках. Упражняясь на мечах, бросая на бегу нож по мишени, проводя в седле весь день в полном снаряжении: кирасе и шлеме, она то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды Исидора.

Кстати, о мечах. Часто, наблюдая со стороны за поединком, Исидор срывался с места и становился в пару с Донатой.

– Дон, – с досадой поучал он. – Куда ты все время отступаешь? Ты же заранее неудачу себе приписал! Чего бояться? Да, с приемами у тебя не очень, и видно, что дело для тебя незнакомое, но руки цепкие. Попробуй у такого меч из рук выбить! А удержал – давай бей смелее! Верткий ты, такие и нужны в боевом деле, сила решает, когда у тебя ни оружия, ни умения нет. А ты и без оружия, как я знаю, из себя чего-то представляешь…

И уже не раз, не два, ловила она на себе мечущийся в желании напакостить взгляд Сазона. Но время шло, и если тот что задумал, то взвешивал тщательно и к вопросу мести подходил дотошно. Доната чувствовала, как нечто зреет в гнилом нутре, но идти на обострение не спешила. Что бы ее ни ждало, больше, чем мысли о Сазоне, занимали мысли о возможном побеге.

Частокол, окружающий поселок, был высоким, караульные на вышках не дремали. Кроме того, по ночам вдоль забора вышагивали часовые – не один Ладимир пополнил ряды новобранцев, взятых насильно. Дело осложнялось еще и тем, что до настоящего Леса было далеко, а редколесье – плохой попутчик. Любой беглец, как на ладони. Как быстро ни беги, а на лошадях в два счета догонят, и мало не покажется. У загона для скота, на видном месте, висел истлевший труп – в назидание прытким бегунам.

– Родину защищать – не пирожное с кремом лопать, – пояснил новобранцам Исидор после первого же утреннего построения.

У Донаты не было желания разделить перекладину с трупом, на котором гроздьями висели вороны. Поэтому она сидела тихо, мало-помалу наживая себе врагов.

Даже Тереса, бьющая себя в пышную грудь со словами благодарности, подстерегала ее в укромных уголках, и так настойчиво приглашала зайти вечером, что Донату, задолго до похода в оружейную, начинало тошнить при одном воспоминании о запахе пудры.

Никто не спорит, были в общем распорядке и положительные моменты. Когда Доната птицей летела в седле и ветер свистел в ушах, или когда руки чесались, так хотелось поразить далекую мишень. Или когда Исидор позволял себе скупо похвалить ее незавидные успехи в упражнениях с мечом.

– Боец Дон, – Исидор улыбался в усы, – чем дольше наблюдаю за тобой, тем скорее убеждаюсь: правильно говорят в поселке, что ты чей-то бастард, из высокородных, искусство владеть мечом у тебя в крови. Хвалю. Все бы так. А то ходят тут со своими Истинами…

И совсем уж собирался хлопнуть ее по плечу, как делал десятки раз на дню. Но в тот раз чаша терпения Донаты переполнилась, и она решилась на откровенное неповиновение. Тяжелая ладонь почти коснулась ее плеча, только не нашла его. Доната вовремя отодвинула плечо в сторону и успела скривиться «дескать, нога раненная дает о себе знать». Исидор, потеряв опору, споткнулся на ровном месте. Выпрямившись, он перевел недоуменный взгляд на Донату, но та уверенно морщилась, растирая «раненную» ногу. С тех пор что-то сдвинулось в голове у Исидора. Уже настроенный на дружеский хлопок, он вдруг замирал, задумчиво смотрел на нее и бормотал нечто среднее между «ну-ну» и «посмотрим».