Черный завет - Ирина Булгакова

– Оставь его, стерва, – дикой Кошкой выпрямилась Доната, но успела сделать лишь несколько шагов. Взмахом руки Черная Вилена отбросила ее на песок, продолжая другой рукой удерживать Ладимира. Он был без сознания.

– Не переживай, – Черная Вилена задыхалась, – у меня хватит сил, чтобы убить и его, и тебя.

– За что? – зашипела Доната, опять поднимаясь с колен. На этот раз она решила не поступать так опрометчиво. – За что ты его мучаешь?

– Заткнись, – Черная Вилена перевернула Ладимира на живот, окунула голову в воду и терпеливо дождалась, пока пойдут пузыри от его дыхания.

Доната коротко взвыла и забыв о том, что собиралась ближе подобраться к Черной Вилене, кинулась вперед, но вновь была с легкостью отброшена. Вода приняла разгоряченное тело Донаты, окатив Черную Вилену водопадом брызг. Струи воды стекали по черной коже. В сумерках размытым красным пятном выделялся порочный рот.

– Оставь его!

– Не мешай, – Черная Вилена удерживала в воде дергающееся тело Ладимира.

– Оставь его! Чего ты к нему привязалась!

– Заткнись.

– Тебе нужна я – пойди и возьми меня! Чего ты от него хочешь?

– Ты долго идешь.

– Я иду, как могу! По горам не очень-то побегаешь!

– Он тебе мешает. Без него ты пойдешь быстрее.

– Нет… Ты его не тронешь…

– Да? Я убью его, и ты пойдешь дальше. Так быстро, как мне надо.

– Ты так думаешь? – Доната собрала все силы, отпущенные ей природой на то, чтобы задрать голову и рассмеяться, пугая хриплым хохотом речных птиц. – Ты дура, Черная Вилена. Ты еще можешь управлять мной, пока он жив. Я боюсь за него. За него! А не за себя! Без него я не сделаю ни шага – ты, сука, можешь сожрать меня прямо здесь – я буду смеяться тебе в лицо! Только запомни, тварь, еще неизвестно, кто кого!

Рука Черной Вилены продолжала удерживать бьющееся в судороге тело, но в лице что-то дрогнуло. Белые змеи, лежавшие на плечах, завернулись кольцами. Некоторое время она размышляла, хрипло дыша. Ладимир еще бился в воде, пытаясь освободиться. Потом он затих. Но Черная Вилена пришла к решению.

– Забирай своего ублюдка.

Тело Ладимира, лишенное дыхания, перевернулось в воздухе и упало к ногам Донаты.

– Но запомни: мне нужен целый сосуд, без трещины. Еще одна такая попытка побаловаться – и я предупреждать не буду. Моих сил хватит на то, чтобы убить вас обоих и умереть самой. В следующий раз, когда позволишь ему залезть на себя, подумай об этом. Но первым, у кого я оторву все, что у него есть – будет он.

Доната качала его на коленях, прижимая к груди как ребенка, ожидая, когда он придет в чувство.

Ладимир долго кашлял, выпуская из себя речную воду. На лбу темнела свежая ссадина. Поэтому на первый же вопрос, который он задал, когда открыл глаза, она ответила просто.

– Ты поскользнулся. И упал на камень, – ей стало тошно от своего вранья. Но еще хуже ей стало позже. Когда растерянный, еще обнаженный, он поднимался на четвереньки, отплевываясь и сжимая руками больную голову.

Потом они лежали среди ивовых ветвей, вдыхая запах свежей сорванной травы, заботливо приготовленной Ладимиром. Он несколько раз прикасался к ней, но отклика не находил. Скоро он заснул. Вслушиваясь в его ровное дыхание, Доната смотрела, как свет Селии, пробиваясь сквозь ветви, плетет серебряную паутину. Лежала и думала, что она скажет Той Женщине, когда будет смотреть ей в глаза.

– Эй, – позвала она. – Я, правда, похожа на парня?

Ладимир прошел еще несколько шагов, прежде чем соизволил обернуться.

– Правда. – Потом тихо добавил, с тем расчетом, чтобы она не услышала. Но Доната на слух не жаловалась, поэтому расслышала то. – На очень красивого парня.

– Моя душа больше не выдержит ни одной Истины. Ни хорошей, ни плохой, – твердо сказала она. – Я предпочитаю отдохнуть от общества людей. Меня устроит костерок и ветви, что шумят над головой. Вот их я послушаю с удовольствием.

– Может, и от моего общества тебя тянет отдохнуть? – недобро сорвался он. Но она посмотрела взглядом из той ночи у реки, о которой оба заставляли себя не думать. Ладимир хотел еще что-то сказать, по всему видать – недоброе, но сдержался, и оттого вздох получился особенно печальным. – Ладно. Буду ждать тебя на опушке за деревней. Смотри не проспи.

– Это я-то не проспи? – возмутилась она. – Это ты на мягких перинах смотри не проспи.

Лес был ненастоящим. Но тем не менее встретил Донату приветливо. Поздними грибами, да чахлыми от утренних холодов ягодами. Она обошла деревню стороной и устроилась недалеко от опушки, где уговорились встретиться назавтра. Огня разводить не стала. От вчерашнего обильного ужина ей досталась целая глухарка, которую милостиво уступил ей Ладимир, сославшись на то, что уж в деревне его наверняка накормят. Доната съела половину птицы, допила воду из фляжки и не удержалась от соблазна. Сбросила сапоги, доставшие за время, проведенное в пути, и взлетела по веткам. И деревце попалось хилое, и крона гнулась под ее весом, а все равно, пела душа, отдаваясь ветреному гуляке.

Даже в наступающих сумерках за холмом вполне угадывалась деревня. Крыши не были видны, но белый дымок поднимался, указывая на присутствие жилья. Что тянуло Ладимира ко всем этим хмурым лицам и чужим Истинам, Доната не знала. Но одно для нее оставалось бесспорным – в нем по-прежнему скрывался деревенский парень, для которого дорога – испытание, что обязательно должно было заканчиваться у теплого очага с домашним хлебом. И как бы она ни старалась, как бы не лезла из кожи вон – ей не заменить ни крыши над головой, ни стакана молока, заботливо поднесенного белолицей девицей.

Эти невеселые мысли заставили ее спуститься на землю. У мшистого пня, на роскошной подстилке из сброшенной к зиме листвы, плотно запахнув куртку, Доната встретила ночь.

Она спала крепко, без сновидений и проснулась задолго до света. Природа еще зевала спросонья. Тусклая роса поблескивала на листьях, все готовилось к тому, чтобы принять новый день.

Предвкушая радостную встречу с Ладимиром, она решила его напугать. Подойдет к опушке, станет ее звать, а она дикой Кошкой прыгнет на него с дерева. Решила и сделала. Забралась на дерево, укрывшее ее в густой листве, и стала ждать. За веселыми мыслями о предстоящей встрече и не заметила, как Гелион пронзил сонный лес столбами света, как наступило утро – еще не причина для волненья. Заспался, видно, парень на мягких перинах. Или девка какая понравилась…

Зря она об этом подумала. С уколом в сердце пришло беспокойство. Пока легкое, но по мере того, как Гелион поднимался к верхушкам деревьев, усиливалась и тревога. Ближе к полудню Доната с трудом удерживалась, чтобы не припустить в деревню и собственными глазами посмотреть, что держит там Ладимира.