Эти ведьмы не горят - Изабель Стерлинг

Мы доедаем ланч и лежим на одеяле и, глядя на плывущие облака, потчуем друг друга байками и секретами. Мы обе – единственные дети в семье, обеим не на кого спихнуть вину, если дома случайно что-то сломаешь. Морган признается, что десятилетней совершила роковую ошибку, сунув металлическое блюдо в микроволновку, а я копирую выражение лица папы, когда он попробовал мое первое печенье. Я перепутала столовые и чайные ложки, а избыток соли, как выяснилось, губит любой рецепт.

Потом мы возвращаемся к машине и едем обратно в город.

– Раскроешь мне свой блестящий план? – спрашивает Морган, накрывая ладонью мою руку, лежащую на рычаге переключения передач.

Я сбавляю скорость, когда на светофоре загорается желтый, и останавливаюсь, когда загорается красный.

– Если ты не против, мы поедем ко мне домой и займем кухню. У меня есть новый рецепт блонди, который хочется опробовать.

– Блонди?

– Они как брауни, но с акцентом на ваниль.

На светофоре загорается зеленый, и я понемногу двигаюсь вперед, чтобы свернуть налево, как только подойдет моя очередь.

– Звучит здорово.

– Этот вариант я еще не пекла, поэтому ничего не обещаю, но должно получиться.

Теперь я еду по жилой улице. Вдали раздается вой сирены, с каждой секундой он все ближе. Увидев в зеркале заднего обзора мигалки, я торможу.

Громко сигналя, мимо пролетают пожарные машины. Сердце уходит в пятки, и ни малейших сомнений не остается. Значит, Охотник на ведьм снова нанес удар. На газ я жму, пожалуй, резче, чем следует, шины аж скрипят по асфальту.

– Что ты делаешь? – спрашивает Морган высоким, испуганным голосом.

Я не отвечаю, полностью сосредоточившись на машинах впереди. Они скрываются за углом, но вой сирен все равно слышен. Я сворачиваю следом за ними, чувствуя, как сосет под ложечкой: маршрут знаком мне до боли. А затем мне открывается жуткое зрелище.

К небу поднимаются клубы серого дыма.

Пламя пожирает чей-то дом.

Минуту спустя, почувствовав на языке пепел, я наконец прерываю тишину.

– Там мой дом, – шепчу я.

Ладонь Морган соскальзывает с моей руки: я судорожно стискиваю руль. «Пожалуйста, пусть это будет не мой дом!» Только разве другие варианты возможны? Охотнику известно, кто я, и с огнем он уже боролся.

На следующем светофоре мы останавливаемся, а пожарные машины несутся дальше. Я подаюсь вперед: хочу посмотреть, высоко ли поднимается дым и успеют ли пожарные что-нибудь спасти.

– Зеленый.

Голос Морган вырывает меня из плена мыслей. Я проношусь через перекресток, пытаясь – без особого успеха – держать панику в узде. Она судорогой сводит мне горло, не давая дышать.

Папа.

Он не допустил бы такого крупного пожара. Наверное, отец вышел погулять, иначе наш дом не пострадал бы. Я сворачиваю на следующую улицу. Еще два дома – и наш. Достаю из кармана сотовый.

– Позвони моему папе. – Я ввожу четырехзначный пароль и передаю телефон Морган.

– Что ему сказать? – Морган тычет пальцем в экран. – В контактах «папы» нет. Как его?..

– Уолш. Тимоти Уолш.

Небо алеет от бушующего пламени, всполохи которого мелькают над крышами и деревьями, отделяющими нас от дома. На последнем повороте я слишком спешу, шины снова скрипят по асфальту.

– Ханна, осторожнее! – Морган тянется к рулю, своим прикосновением возвращая меня к реальности.

Я ударяю по тормозам, едва не врезаюсь в машину, припарковавшуюся впереди, включаю режим парковки, выбираюсь из салона и замираю у обочины. Здесь дым гуще: черный, как ночь, он забивает легкие, облепляет пеплом.

– Это… твой дом? – спрашивает Морган, вылезая из автомобиля вслед за мной.

У меня пропал дар речи. Я молча киваю, глядя, как пожарные спешат к гидранту. Ревущее пламя пожирает все – воспоминания, фотографии, рисунки. Все, кроме вещей, которые сейчас на мне.