Джинн из подземки - Людмила Горбенко

– А ну стой, любитель клубнички! – радостно выкрикнул «новичок», как его обозвал про себя Нилс. Судя по петушиной задиристости, действительно, еще совсем молод. С мотком худо-бедно справился, хотя на поясном замке его защелкнуть так и не сумел и под неодобрительным взглядом бритого просто запихал веревку за пояс.– Тайная государственная стража! Передовой отряд! Считай, что уже нашел все, что искал, и даже более того!

Бородатый без эмоций кивнул и неодобрительно окинул взглядом застывшего монаха.

– Всего-навсего сын Господа? И какого лешего тебе не хватало? Небось, не перетрудился в своем монастыре, вон какую ряху нажрал, шире плеч!

Нилс оскорбленно вскинул подбородок.

– Извольте пояснить, по какому праву вы смеете…

– Смеем! – перебил бородатый.– Вашу бумагу, пан врачеватель. Будьте так добры.

– Но я…

– Бумагу! – почти ласково повторил бородатый.– Ага…

По мере прочтения документа настоятеля лицо слуги закона плавно меняло свое выражение с равнодушного на почтительное. Извлеченная из поясного кармана магическая синяя свеча загорелась коротким круглым пламенем. В ее свете сургучная печать вдруг задрожала, раздвоилась, и прозрачная копия заметно приподнялась над пергаментом.

– Настоящая,– выдохнул «новичок».– Ух ты! Первый раз в жизни вижу!

– Позвольте принести вам глубочайшие извинения от города и себя лично,– возвращая бумагу, бородатый слегка поклонился: – Обознался. Стыжусь.

– А что случилось? – Вместе с официальным подтверждением достойного статуса к Нилсу вернулась соответствующая велеречивость.– Подскажите. Возможно, я сумею посильно помочь.

– Поступило указание отыскивать всех, кто выдает себя за владеющих силой,– доверительно шепнул бритый, мимоходом отвешивая подзатыльник «новичку» (тот от скуки пытался открыть пузырек с прилавка и нечаянно разлил его содержимое).– Ищем по рынку, в подозрительных лавках и в порту, где иностранцы толкутся. Про разрушение магической башни графского замка слышал?

– Говорят, это горючий газ из земли неожиданно выплеснулся. Вроде родственники покойного графа, что сейчас в замке гостят, подтвердили,– поделился свежими сплетнями Нилс.

Бритый только хохотнул.

– Вздор! Никакого газа! Видел в городе порхающие зеленые искры? Магия. Есть информация, что пришлые жулики-целители расстарались. Уходили по стене Цитадели от погони, кинули вслед покупное заклинание, а оно возьми и взорвись!

– Как это? – занервничал Нилс.

– Очень просто,– хмыкнул бородатый.– У нас ведь народ какой? Тупой народ, прости меня господи. Про мафиозные восьмерки страшные сказки рассказывают, а за одиночными владеющими силой, наоборот, гоняются как за панацеей от всех бед и болячек. Заполучил, значит, повезло, остальное не интересует: кто такой, откуда, каким органом магической власти признан, когда клеймен. Лишь бы метка на лбу была. Затаскивают в дом и давай… Под бойца или, к примеру, донора подделываться резону нет. А вот травники, врачеватели, природники, словесники… Только вчера трех словили. Один семена обрабатывал для повышения всхожести, хотя сам ни ухом, ни рылом. По деревням ходил, зараза. Спасибо, в последней хате уважил хозяина, отведал стакан домашнего самогону. Так этого лживого природника до того развезло, что не только всю правду-матку выдал своему клиенту, но и начал его уговаривать вступить в дело. Вроде совместно гораздо сподручнее. Сейчас в участке показания дает. Второй кретин напузырил в стакан помирающему дедку отвара дикой коки пополам с сенной корой и выпить велел. Дескать, всю слабость как рукой снимет. Словно юноша забегаешь.

– И что? – Нилс старательно растянул дрожащие губы в улыбку.– Пронесло небось?

– А как ты хотел? – хлопнул его по плечу бритый.– Конечно, пронесло. Только не долго дед бегал, словно юноша. Все-таки преставился, царство ему небесное. Стыдно сказать, в закрытом гробу хоронили.

– А травник?

– Как дед первый раз в отхожее место дунул, этот скот павлином вышагивал. Книжечку достал и принялся заказы в нее записывать. А как дед в третий и четвертый раз побежал… ноги в руки, и нет его. Случайно поймали. Сейчас показания дает. У кого был, от чего лечил.

– Правильно,– кивнул Нилс и спохватился: – Погодите! Вы сказали троих? А что третий?

– Сбежал мерзавец,– признался бритый, сокрушенно цыкая.– На него по взрыву башни и думаем, больше не на кого. Уже и уголовное дело завели. В двух частях. Он ведь не только башню подорвал! Сегодня в Торговых рядах целое представление устроил, собака. Штучную кольчугу попортил и меч погнул.

– Как? – опешил Нилс.

– А вот так! И ведь как назло: как башню ломал, толпа очевидцев, а на рынке ни одного нормального свидетеля! Один говорит – было клеймо, другой, что не было, а третий и вовсе кричит, что никто товар не трогал, а все подстроил сам продавец. Тяжело с людьми. Ох, как тяжело. Одежонку, что жулик обронил, и ту толком опознать не смогли. Тебе, случайно, не знакома, а?

На свет явился мятый коричневый плащ с одиноко болтающимся крючком от застежки-фибулы.

Нилс молча замотал головой, стараясь ничем не выдать волнения: очень уж напоминал плащ Михайлову одежду. И цвет, и длина, и веревочка вместо потерянной фибулы. Вот если бы подол пощупать… Михаил имел обыкновение зашивать под подкладку мелкую морскую гальку. Для утяжеления.

– Развелось жулья… – укоризненно согласился Нилс, плавно пятясь к выходу.– Но на рядового гражданина все же пенять грех. Как прикажете простому горожанину отличить настоящего владеющего силой от мошенника? В бумагах разбираются не все. Кто-то и вовсе неграмотен.

– Да очень просто! – взвился «новичок».– Вот я бы ни за что не попался! Подержите арбалет, я покажу. Берешь вот так… – розовые губы сложились трубочкой и сплюнули на кончики пальцев пенистую слюну.– И ко лбу! Ой! Что это?..

Сам Нилс прекрасно знал, что это.

Это была его собственная гордыня. Преступная неосторожность. Глупость. И наконец, нестойкая краска.

Торговец виновато пожал плечами и сочувственно моргнул Нилсу – дескать, я тебя пытался предупредить, брат, но ты не понял. Сам виноват.

Нилс обреченно вздохнул и попятился, прижимая к груди арбалет.

Бородатый и бритый синхронно дернулись за саблями, отпихивая «новичка», который растерялся до того, что зачем-то лизнул испачканную ладонь языком. Нилс явственно ощутил, как волосы на его голове становятся дыбом, разделяясь по обе стороны от цир-тонуры, как хохолки диковинной птицы.

Но тут сзади зазвенело, и плащ хлестнул по лицу, больно оцарапав щеку зашитыми в подкладе камешками – сквозь разбитое окно в лавку ворвался жесткий, горячий ветер.

Виновницей сквозняка оказалась девушка с алебастрово бледной кожей и холодными серыми глазами. Угол выбитой рамы зацепился за плечо куртки, разодрав шов, осколки стекла блестели в лохматых русых косах. Вместо традиционной юбки очень широкие брюки. На тонкой цыплячьей шее – строгий ошейник шипами внутрь. На миг Нилсу показалось, что когда-то давно он уже видел это лицо, но вспоминать было не время и не место.