Джинн из подземки - Людмила Горбенко

Приземлившись на пол гораздо ловчее, чем «новичок» из особого отряда, незваная гостья по-собачьи отряхнула с себя мусор и с неожиданным проворством подпрыгнула вверх и вперед, уже в полете ударив врастопырку худыми ногами обоих опешивших «братьев».

Хрустнули одновременно ломающиеся кости, пробирки посыпались с прилавка на спину спешно уползающего к подсобке лавочника, истошно взвизгнул «новичок», поскальзываясь в цветной луже, в которой смешалось не менее десятка различных магических средств. Из раздавленной коробки с заклинанием вылетел короткий плевок фейерверка и тут же потух с яростным шипением на мокром полу. Через прожженный бок настольного «фонтана» весело брызнула серебристая огненная струйка.

Нилс вжался в стену, уворачивась от порхающих по комнате горящих пузырей, складывающихся в красное «Поздравляем!», крестясь и одновременно ругаясь, на чем свет стоит.

Шумно втянув воздух, девушка вырвала из рук монаха плащ, прижала к носу, часто и тяжело дыша. И без того маленькие зрачки превратились в точки. Нилс заметил, что обе сабли – и бритого, и бородатого – уже в руках непрошеной гостьи.

– Свяжи их! – коротко рыкнула она, отмахиваясь от настырной горящей «П» и тыкая в скорчившиеся фигуры коротким указательным пальцем с обкусанным до мяса ногтем.– Сможешь? А я на улице подожду. Только арбалет заряди, чтобы не трепыхались. «Стрекоза» – хорошая вещь!

Только сейчас Нилс вспомнил, что по-прежнему прижимает к себе оружие «новичка», и с опаской натянул тетиву. Приклад чужой «стрекозы» на удивление послушно лег в ладонь. Пружинка услужливо приготовилась подать снизу из паза следующую короткую стрелу.

Не озадачиваясь открыванием двери, девушка вышла тем же путем, что и вошла,– через окно.

– Эй, пацанка! А ты не слишком шустра? Кто возместит мои попорченные заклинания? – выкрикнул вслед опомнившийся лавочник. Из-за занавески, отделяющей подсобку, высунулась рука. Один за другим стали загибаться пальцы: – От запоя, от колотья, от зубной боли…

Сквозь сквозящий ветром оконный проем просунулась вихрастая голова с белыми оскаленными зубами – один к одному, как первосортный жемчуг, лишь клыки выделяются желтизной и размером:

– Р-р-р!

Лавочника без слов смело за занавеску. Сидящий в луже смешавшихся снадобий «новичок» с трудом сфокусировал глаза на собственных ладонях, показал им язык и глупо захихикал. Развеселившийся Нилс направил арбалет на поверженных стражников:

– Стоять! Руки!

– Да как ты сме… ай! А-а-а…

Выкрики сменились мычанием. Пусть Нилс и не был умелым бойцом, но, как опытный работник приюта душевнобольных, умел не только изготовить кляп из любого подручного средства, но и виртуозно применить его. Тем более против обездвиженных соперников. Взведенное оружие в левой руке ему почти не мешало.

Бородатый не выдержал первым. Стараясь не шевелить сломанной конечностью, он дернул монаха за рясу и возмущенно прошипел:

– Послушай, брат! Ты бы опустил арбалет, а? Или ты владеешь им столь ловко, что попадешь в меня, не целясь?

– Какое там ловко,– честно признался Нилс, перевязывая счастливо смеющемуся «новичку» запястья за спиной.– Палец на спусковом крючке так и пляшет. Неведомо, куда стрельну и в какое место попаду. Уж не обессудьте. Так что я на вашем месте лежал бы смирно. У стенки. Да-да, правильно, именно так.

Постепенно приходящий в себя спеленатый «новичок» задергался.

– Да ты не бойся,– успокоил Нилс.– Думаешь, если клеймо поддельное, то я преступник? И сразу убью? Нельзя мне, я пока монах. Не угодное это Господу дело, кого попало стрелять. Вот если кто выскочит раньше, чем через полчаса – пальну. И сам святой Палла не станет меня осуждать.

– Богопреступник! – выдавил из себя бритый, пиная в бок всхлипывающего «новичка».

– Прощайте! – сообщил притихшим жабам Нилс, поддергивая рясу и задом отходя к двери, не опуская арбалет.

– Все равно найдем,– выкрикнул вслед бородатый.– Рожа приметная! Каждому уличному посту разошлю ориентировки! Лично!

– Ищите-ищите,– согласился Нилс, припирая дверь снаружи удачно подвернувшимся поленцем и оглядываясь в поисках негаданной помощницы.

Девушка не обманула. Она действительно ждала, изнывая от жары в толстой куртке, но не снимая ее. На лбу едва заметно светились в полутьме капли пота, рот открыт, язык вывален. Брови низко нависли над светлыми глазами, впитывающими лунный свет, по худому горлу над ошейником курчавится отрастающая шерсть.

Вервольфиха. Еще совсем молоденькая. И самое странное, Нилс никак не мог отделаться от ощущения, что действительно где-то уже видел ее раньше.

– Я от крестного отца,– буркнула девушка, отводя глаза.– Прислана тебе, толстому дураку, в помощь. Чтобы шибче искал.

Уголки губ еле заметно дрогнули, но не растянулись в улыбку, а застыли в неком слегка асимметричном намеке на нее. Точно. Знакомая привычка.

– Чья же ты будешь, мохнатая отроковица? – не выдержал монах, на всякий случай не опуская «стрекозу».

– А ты не помнишь? – насупилась девушка.

– А должен? – еще больше заинтересовался Нилс.– Я среди нежити не вращаюсь. Не по чину это мне, знаешь ли. Ну-ка повернись! А ну, еще раз!

– Я не поняла! – Руки вервольфихи возмущенно уперлись в бока, а маленький рот выгнулся презрительной подковкой.– Ты что, решил поразвлечься танцами? Раз ему повернись, другой повернись! Еще скажи каблуками отстучать!

– О! – обрадовался монах.– Теперь, кажется, узнаю! Как скандалить начала, так сразу и вспомнил! Варуша, ты, что ли? А ну повороти… леший побери! – По мере внимательного всматривания в лицо разозленной девушки радость узнавания резко сменилась ужасом.– Варуша! Точно ты! Ты! Выросла-то как за год! Прямо девица на выданье, и все тут! И похорошела! Глазки, носик, ротик, даже этот дурацкий ошейник тебе к лицу. Постой-постой, как же это может быть… племяшка, ты– нечисть лесная?

Вервольфиха обиженно хмыкнула.

– Но в кого? – взвыл Нилс, вцепляясь свободной рукой в собственные волосы.– В кого же ты у нас такая хвостатая? Позор! Какой позор! В нашей семье отродясь никто на четырех лапах не скакал! И твоя мать вроде вполне приличная женщина, живут с моим братом душа в душу, как голубки, ни разу он на нее даже голоса не повысил!

– Попробовал бы он повысить,– тихо буркнула Варуша.

– Обходительная такая! – тоскливо продолжал Нилс.– Улыбается при встрече всегда!

– Ага,– согласилась племянница, вызывающе сверкая глазами.– Во все зубки. Дядька, ну успокойся ты! Да, я перевертыш! Какой меня родили, такая и живу; зато не страшно одной после гулянки домой через лес возвращаться. Ну что ты так переживаешь? Ничего же страшного не произошло!

– Ничего страшного?! – взвизгнул Нилс и, опомнившись, прикрыл рот ладонью.– Ох… Совершенно забыл о деле! Нам же бежать надо!