Офицер - Борис Орлов

Разговор с Новиковым состоялся через три дня. Сталин знал, что Василий успел съездить к Кириллу и упросить его заступиться перед грозным отцом. Поэтому он был несколько удивлен, когда Кирилл, выслушав все аргументы против службы потомков государственной элиты в частях спецназа, совершенно спокойно кивнул:

– Разумеется, товарищ Сталин. Если на то будет ваш приказ – я немедленно прекращаю обучать мальчиков боевым искусствам.

Сталин замер, помолчал, сосредоточенно кроша табак в трубку, а потом осторожно произнес:

– Смущает ваша покладистость, товарищ Новиков. Очень смущает, потому что покладистость товарищу Новикову не свойственна. Совершенно не свойственна покладистость товарищу Новикову. И хочется понять: отчего начальник научного отдела Осинфбюро такой покладистый?

Кирилл уверенно посмотрел в глаза Вождю:

– Вы, товарищ Сталин, читали о выборе вашего сына в той, другой реальности. Там он выбрал самую опасную тогда профессию – профессию летчика-истребителя. И как мне помнится, по воспоминаниям людей, близких к вашему сыну, летчиком он был, что называется, от бога. Руководителем в авиации он себя тоже зарекомендовал хорошим. Так что мне нет смысла отбирать кадры у моего друга Валерия.

Он смолк, давая Сталину время переварить полученную информацию, а потом продолжил:

– Василий может продолжать тренировки с тем, чтобы получить набор навыков, необходимый в повседневной жизни. То есть не то, чтобы необходимый, но…

– Понимаю, товарищ Новиков. Ваську надо обучить тому, что может пригодиться летчику, артиллеристу, танкисту, – медленно произнес Иосиф Виссарионович. – А делать из него бойца спецназа вы… – тут он смолк и посмотрел на Кирилла, ожидая ответа.

Новиков вздохнул:

– Делать из него бойца спецназа я не считаю правильным, товарищ Сталин. К сожалению. Из него получится отличный генерал авиации, но в спецназе он никогда не поднимется выше старшины. Склад характера не тот. Однако, – Кирилл поднял руку, прося своего собеседника дать ему договорить, – однако я полагаю, что курс бойца спецназа будет для Василия полезным. Хотя бы в том смысле, что он сможет в будущем правильно оценивать возможности такого инструмента, как войска специального назначения.

Теперь молчали оба. Пауза затянулась.

– Спасибо за честный ответ, – наконец нарушил молчание Сталин. – И за умный ответ спасибо. Надо будет обязательно сказать товарищу Чкалову, чтобы он тоже занялся с Василием. А что насчет Артема?

– А вот его бы я просил оставить у меня. Очень возможно, что из него впоследствии вырастет командующий всеми войсками специального назначения СССР… – Новиков помолчал и вдруг закончил неожиданно жестко: – Если, конечно, он останется жив.

Снова долгая пауза. Потом Сталин молча кивнул:

– Так и поступим. Артем – хороший мальчик. Умный и сильный мальчик. Вы уж готовьте его так, чтобы он остался в живых. Обязательно надо, чтобы он остался жив.

Новиков кивнул:

– Сделаем все, что только в наших силах, товарищ Сталин.

– Обещаете?

– Слово офицера.

Сталин усмехнулся в усы:

– Если красный командир дает слово, это значит очень много. Очень крепкое слово у красных командиров. Но если слово дает красный офицер – это значит еще больше. Потому что у нас мало красных офицеров. Почти нет их у нас. Только вот товарищ Новиков и есть…

Глаза его смеялись. Кирилл проклял свои привычки, которые могут помешать в жизни. И хотя «привычка свыше нам дана», но все же…

– А что вы скажете относительно остальных, кто рвется к вам в спецназ, товарищ Новиков? – полюбопытствовал Сталин. – Из них выйдут настоящие командиры – настоящие офицеры спецназа?

– Из молодого Фрунзе – возможно. А остальных я не знаю, товарищ Сталин.

– Схитрил Красный, – вздохнул Иосиф Виссарионович. – Научился врать, прямо как молодой Джугашвили на допросах…

– Учитель был стоящий, – хмыкнул Кирилл. – Да и кровь свое берет…