Кровь Кадии - Аарон Дембски-Боуден

Он попытался оценить обстановку с точки зрения военной тактики. Какой-либо порядок отследить было невозможно, а признаков, по которым он мог бы определить, как развивалось сражение, почти не осталось. Восемьдесят восьмой полк наверняка был окружен, и его солдаты погибали в строю, организованном для отражения атаки. Тейд знал, что «Часовые» полковника остались где-то в стороне, еретики почти наверняка уничтожили их в первую очередь, еще до того как вступили в бой с основными силами.

— Восемьдесят восьмой, говорит Тейд, — произнес он, продолжая осматривать площадь и запоминая каждую деталь. Узнаваемые лица, измененные смертью, тела и мундиры, пропитанные кровью и дождем. — Приготовиться к высадке по моему приказу. Оружие на изготовку. Отделение «Охотник» отправляется на поиски, всем остальным оставаться в полной боевой готовности.

Коррун вел машину по усеянной трупами земле, и гусеницы с негромким шипением разбрызгивали покрасневшие от крови лужи. Вот оно. Знамя. Взгляд Тейда отыскал промокший и порванный упавший стяг на вершине кургана из мертвых тел.

Обгоревший остов «Химеры», такой же черной, как и у него, еще шипел под каплями дождя. Эта подробность не ускользнула от Тейда: прямое предупреждение о том, что их ждет.

И знамя было всего в двадцати шагах. Изорванное, грязное и мокрое. Словно покрывало, оно лежало на теле последнего солдата, державшего древко. Потемневшая от воды ткань обрисовывала контуры его тела.

— Коррун, глуши двигатель. Отделение «Охотник», покинуть машину. Знамя лежит рядом с машиной полковника Локвуда, в двадцати шагах к северу. Вперед.

Солдаты выскочили из машины.

— «Доблесть», «Адамант», «Вызов» и «Освобождение». — Тейд назвал отделения, бойцы которых особенно остро нуждались в боеприпасах. — Высаживайтесь и подберите то, что вам необходимо.

«Химеры» покинули еще несколько отделений. Тейд смотрел, как гвардейцы забирают обоймы у павших солдат. Основное внимание было приковано к Келу и его Белым Щитам. Они не увиливают от исполнения своего долга. Это уже кое-что.

— Вы видите полковника Локвуда? — спросил по воксу Даррик.

— Не спрашивай, — ответил Тейд.

Он опознал тело Локвуда по серебряной окантовке на обгоревшем наплечнике брони. Полковник лежал, наполовину высунувшись из башенного люка разбитой «Химеры», и словно хотел дотянуться до болт-пистолета и меча, выпавших из его рук на крышу машины.

Тейд шагнул к краю крыши и спрыгнул на землю. Из-под ботинок с шумом взметнулись грязные брызги.

— Сэр, — захрипел голос в воксе, сопровождаемый тяжелым топотом.

— Слушаю, Грир.

Тейд невольно сглотнул. Грир был мертв, он сам видел, как его убили.

— Это Вертейн, сэр.

— Прошу прощения. Это помехи… Я слушаю, говори.

— Приближается противник. Надо торопиться. Толпа зараженных движется по проспекту на запад.

— Численность?

— Несколько сотен. У нас есть еще десяток минут, пока они дотащатся до площади.

Тейд добежал до разбитой «Химеры», около которой солдаты его отделения сняли знамя с груды трупов и теперь с почтением очищали от грязи и отжимали плотную ткань, чтобы увезти с собой. Он забрался на крышку бокового люка и поднял с крыши болт-пистолет полковника Локвуда.

Мертвец смотрел на это проявление неуважения невидящим взглядом, открыв в безмолвном крике почерневший в огне рот.

— Нужны полные обоймы, сэр? — спросил его Тасолл, закончив сворачивать знамя.

Тейд не ответил ему. Он ограбил обгоревший труп Локвуда, как остальные грабили своих убитых собратьев, и добавил неиспользованный магазин Локвуда к своим истощившимся запасам. Болт-пистолет полковника он спрятал в запасную кобуру на бедре.

Вместе с солдатами «Охотника» Тейд вернулся к своей «Химере». Великий Трон, как же ему хотелось покинуть это место! И не потому, что тяжело было смотреть на трупы, во множестве устилавшие поле последнего боя полковника. Он просто не хотел погибнуть здесь вместе с оставшейся частью полка.

— Давайте выбираться отсюда, — сказал он своему отделению, а когда вернулся в машину, передал то же самое и остальным солдатам. — Вертейн, продолжайте патрулировать периметр. Мы начинаем движение.

— Слушаюсь, сэр.

Затем его снова вызвал по воксу Даррик:

— Это закрытый канал, сэр. Хорлан сказал, что вы взяли пистолет полковника.

Тейд покосился на вторую кобуру. Там висел роскошно отделанный бронзой и слоновой костью пистолет, не совсем обычный для кадийского оружия. Весь полк знал историю о том, как он попал к полковнику. Как и медаль Тейда, пистолет Локвуда был предметом гордости Восемьдесят восьмого полка, одним из его символов.

— Да, я его взял.

— Хорошо, — откликнулся Даррик и отключился.

Тейд ухватился за потолочный поручень и направился вглубь отсека, где Джанден и Тасолл старались, насколько это возможно, отчистить полковое знамя. Рядом с ними лицом вверх лежал Зайлен и смотрел в потолок. Дыхание короткими толчками срывалось с его посиневших губ. Тейд щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание Тасолла, а затем указал взглядом на Зайлена. Тасолл только мрачно покачал головой.

— Зайлен, — окликнул раненого Тейд, присев перед ним на корточки.

— Кэп, — отозвался солдат.

На его губах запеклись капельки крови. Плохой знак.

— Прости, но в официальном отчете об Отвоевании будет указано, что ты получил рану в живот, чтобы немного отдохнуть.

Зайлен сумел усмехнуться и трижды моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Тейд знал, что он накачан обезболивающими средствами, и лучшим тому доказательством было то, что, будучи ранен в живот, солдат не кричал от боли.

— Даррик уже говорил мне это, сэр.

— Ладно, забудь про Даррика, я старше его по званию, и мои угрозы страшнее.

Он повернулся к Тасоллу и Джандену и некоторое время наблюдал, как они чистят ткань, изо всех сил стараясь ее просушить. Пол в отсеке уже намок от смешанной с кровью воды, отжатой из флага. Тейд приказал рядовому Яуну, закончившему шептать литанию ремонта над лазганом, чтобы тот вытер пол запасным комплектом формы, хранившимся в ящике под сиденьем.

Тасолл показал на дыру в знамени. Ее края почернели, опаленные лазерным лучом.

— Никакого уважения, верно?

— Разверни его, — попросил Тейд. — Дай посмотреть, насколько оно повреждено.

Поле знамени было разделено на черные и серые квадраты, окантованные серебряным шнуром. Центральным символом по традиции стали Кадийские Врата, изображенные в виде прямоугольной арки, вышитой серебряной нитью, и в середине ее расположился мир-крепость. Врата венчала золотая корона, под ней были вышиты слова: «Восемьдесят восьмой Кадийский — За Родину и Трон, за Кадию и Императора».