Герои былых времен - Юлия Федотова

Долго взбирались усталые путники на холм, ноги разъезжались на сырой глине. Орвуд упал животом в грязь и принялся бранить судьбу. Но потом свалилась Эфиселия, и он умолк, решив, что некоторая справедливость в мире все-таки есть. Чтобы найти ворота, пришлось обойти замок кругом.

– Спасибо, рва нет, – порадовалась Энка. – Купаться не пришлось… Хотя мокрее мы все равно не стали бы!

Девица вспомнила этот замок – они уже проходили мимо него несколько недель назад. При свете дня строение, несмотря на самую простую, чисто функциональную архитектуру, казалось праздничным и веселым из-за разноцветных флагов и вымпелов, развевающихся на ветру. Теперь вымпелы обвисли мокрыми тряпками, полотнища флагов облепили древки. Но люди этих подробностей уже не увидели – стало совсем темно.

Барабанить в ворота деревянным молотком пришлось не менее четверти часа – никто не открывал.

– И не откроют! – каркала сильфида. – Староземская знать не любит ночных гостей!

– Почему? – возразил Рагнар. – Мой папаша обязательно приказал бы принять путников, тем более в такую погоду!

– А мой ни за что не пустил бы, – проворчал Эдуард. – Особенно в такую погоду.

К счастью, сильфида ошибалась. Раздался истошный скрип, медленно отворилась кованая дверца, проделанная прямо в створке больших ворот. Старец, дряхлый как мир, жестами пригласил их войти и следовать за ним. И даже не спросил, кто такие, хотя по виду пришельцы больше походили на разбойников.

– Теперь понятно, почему так долго, – шепнул Хельги сестре по оружию, – он, бедный, еле ползает!

Мог бы и не шептать. Энка, например, орала в голос, хотела узнать имя владельца замка – старец и то не услышал! Он был не только медлителен, но и глух. Девица тут же предположила, что он еще и немой, и снова ошиблась.

Провожатый ввел гостей в просторный, богатый, но очень скудно освещенный зал. Перед тем как тихо удалиться, он хорошо поставленным голосом объявил:

– Граф Р'Анквар с дочерью! – Так звали хозяев замка.

Граф был седовласым человеком лет пятидесяти, такой благородной внешности, что с первого взгляда было ясно – в родне у него определенно имелись эльфы. Молодая графиня выглядела скромнее, про таких обычно говорят: «Не красавица, но очень мила». Ильзе особенно понравилась ее прическа – волосы были заплетены в две тугие косицы и уложены по обеим сторонам головы плотными шишечками. Аккуратно и забавно. «Вот, – подумала боец Оллесдоттер, – отпущу волосы и сделаю так же! И красиво, и враг не ухватит!»

– Кто вы, почтенные, какая нужда привела вас в мои скромные владения? – спросил граф скорее лишь для того, чтобы начать разговор. Каков окажется ответ, было ясно и так – с «почтенных» лило в три ручья, у ног уже образовались рыжие от глины лужи.

Хельги толкнул Аолена в бок: «Говори ты!» Уж больно смахивал граф Р'Анквар на первородного! Но эльф этого сходства, видимо, не усмотрел и заговорил просто, без словесных изысков. Представил себя и спутников, сказал, что они идут на запад, и попросился на ночлег, сославшись на бурю.

Граф отрицательно покачал головой.

Из его слов стало ясно, что он накормит и напоит добрых гостей, позволит обогреться, даст сухую одежду, хороших лошадей, денег, ежели в таковых есть нужда, однако оставить на ночь не сможет. До полуночи им следует покинуть замок, причем постараться уйти как можно дальше от здешних мест.

– Я не могу допустить, чтобы невинные создания разделили горькую участь моего рода, – пояснил Р'Анквар со вздохом.

– О! А что у вас за проблемы с участью? – тут же влезла сильфида.

Меридит ткнула ее в бок. Но осудила она не любопытство напарницы, а ее манеру выражаться, абсолютно не подходящую для Средневековья.

– Отстань! – отмахнулась та. – Какая разница! Главное – он меня понял.

Граф взглянул на девиц удивленно и поспешил сменить тему. Принялся отдавать распоряжения прислуге, чрезвычайно малочисленной для такого большого замка. Но сильфида умела проявить настойчивость и добиться своего. За ужином, столь шикарным, что его уместно было назвать пиром, хозяину пришлось-таки поведать о своих бедах.

Начались они в те давние времена, когда прямой предок нынешнего графа, рыцарь Родрик, получил в ленное владение здешние земли и собрался построить замок. С небольшим отрядом слуг ехал он, чтобы самолично выбрать подходящее место. Вдруг из чащи выскочил невероятных размеров волк и бросился прямо на рыцаря. Одним ударом опрокинул зверь его лошадь, и Родрик оказался на земле, лишенный возможности сопротивляться – застрявшая в стремени нога была придавлена лошадиной тушей.

Волк стоял над ним, ощерив зловонную пасть, граф чувствовал его горячее дыхание, слюна капала ему на лицо. («Бе-э!» – поморщилась впечатлительная Ильза.) Граф закричал от боли, когда острые, желтые зубы сомкнулись на его плече. Странно, но волк не стал добивать свою жертву, не тронул беззащитное горло. Укусив, он развернулся и медленно ушел восвояси, не обращая внимания на стрельбу, открытую приближенными графа, опомнившимися от первого испуга. Не менее десяти стрел – слуги подтвердили это под присягой – попало в цель. Но ни одна из них не причинила вреда хищнику.

И тогда понял злосчастный рыцарь, что не простой волк ранил его, но злой оборотень, – и страшная судьба его определена. Двадцать три дня оставалось Родрику до рокового полнолуния… А дальше либо серебряный кинжал в сердце, либо жизнь в обличье безумного чудовища, несущего гибель и страдания окружающим.

Граф не пожелал смириться с судьбой, ведь не он один – сам род Р'Анквар уходил вместе с ним, ибо оставался он последним из клана и не имел наследника. И хотя в тот же день по его приказу был выкован кинжал из драконьего серебра, он не сдался. Пошел к магам и колдунам – не помогут ли, не укажут ли средство от укуса оборотня? Многих спрашивал он, но получал отказ. И лишь один черный колдун, живущий отшельником в сумрачных пещерах Дангор, вызвался помочь.

– Злой рок нельзя изменить, – молвил он, – но от него можно откупиться. Ты счастливо доживешь свой век человеком. Мало того, владения твои будут богатыми и благополучными, беды станут обходить их стороной. Подданные твои ни в чем не будут знать нужды и будут почитать тебя и потомков твоих как дети почитают отцов. Но раз в году, в день рокового укуса, один из людей твоих, назначенный по жребию, должен быть отведен в лес и оставлен оборотням. Все подданные графства до единого, не исключая твоей супруги и отпрысков, должны участвовать в страшном жребии. Только сам ты, глава рода, будешь избавлен от него. И будет так до тех пор, покуда жив род твой. И если настанет день, когда оборотни не получат законную жертву, – злой рок вернется. В ближайшее полнолуние оборотни придут забрать свое, но не только: за каждый год отсрочки исполнения приговора они возьмут стократную жертву. Прервется цепь через десять лет – заберут тысячу, через сто – десять тысяч.

Четверть тысячелетия минуло с тех пор…