Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

У меня вспотели ладони. Очень уж их было много. И слишкомони походили на обычных мышей. Словно мы уменьшились, словно я сталЩелкунчиком, попавшим в мышиное королевство…

Интересно, кто же будет мастером Коппелиусом – дед илисчетчик?

– И кто здесь мышиный король? – спросил дед, которого Машабыла вынуждена подвести к иллюминатору. Я не удивился сходству ассоциаций.Обычное дело.

– Самая молодая особь… – прошипел счетчик. – Она впереди…черная шерсть и золотистый костюм… Командующий флотом…

– Это он или она?

– Пока не решено. Алари определяют свой пол после измененияокраски на темно-серую. Но вы можете использовать обращение «он»; Алари знают,что на Земле главенствуют мужчины.

Маша фыркнула.

Данилов подошел к нам. Я почувствовал укол совести – моимиобязанностями было запустить программу консервации корабля, а не оставлять этокомандиру. Но он ничего не сказал. Опустил руку мне на плечо, тихо произнес:

– Ну что, Петя, будем выходить?

– Больше ничего не остается.

Алари ждали. Я поправил форму, похлопал по карманам. Что-тотопорщилось. Ах да, нож. Подарок маленького соседа…

Сам не знаю зачем, но я достал его и пристегнул к поясурядом с пистолетом. Данилов удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Постойте так минуту, пожалуйста, – неожиданно сказалаМаша. – Я думаю, перед выходом нам всем надо… умыться.

Мы послушно смотрели в иллюминаторы. Подождут мышата,ничего.

– Дышать-то мы сможем у них? – спросил Данилов.

– Да, – обрадовал нас счетчик. – Содержание кислорода дажевыше земного. Вам будет вполне комфортно.

– И сила тяжести у них выше… – задумчиво сказал дед.

– Нет, это только кажется. – Я покачал головой. – Нольдевять, или ноль девяносто пять от земной гравитации.

– Девяносто четыре процента земной, – с готовностьюподтвердил рептилоид.

– Ты испытываешь удовольствие, делясь знаниями? – спросил я.

– Конечно. Но это всегда было запрещено Сильными расами. –Карел залился кашляющим смехом.

Шипение клапана смолкло – давления сровнялись. Мы сДаниловым разгерметизировали внешний люк и открыли его.

Запах – легкий, кисловатый, словно в старом, неубранномсельском доме. Слабый скребущий звук. Я не сразу понял, что это царапают о полкогти.

Алари переминались, разглядывая нас.

Данилов спустил аварийный трап – легкую лесенку. Я спустилсяпервый, затем Маша, потом мы приняли деда. Рептилоид просто спрыгнул. Последнимсошел с корабля Данилов.

Мыши ждали.

– Приветствую командующего флотом, – торжественно сказалсчетчик. – Я прибыл. Человек Хрумов и его друзья прибыли со мной. Люди на нашейстороне!

Как будто это не стало ясно сразу, когда алари увиделичелнок!

Командующий двинулся к нам, медленно обошел вокруг. Дед безлишнего стеснения разглядывал алари, я последовал его примеру. Данилов словнобы и не видел здоровенную черную мышь, смотрел лишь перед собой. Маша, сзакаменевшим лицом, изучала потолок.

Да она же боится мышей! – неожиданно понял я. И несдержался, захохотал. В тишине мой смех прозвучал неожиданно громко. Как вызов.

Черная мышь замерла передо мной. А я все смеялся,разглядывая ее. Передние лапы длиннее задних, короткий пушистый хвост елозит пополу, остренькая мордочка, полная острых зубов, приоткрылась… Да не боюсь ятебя, грызун в золотой тунике! Ты просто смешной. Чем-то даже симпатичный, носмешной.

– Петр… – сказал алари. – Ты – Петр.

Голос у него был красивый. Сильный, глубокий, совсем непохожий на обычный придушенный шелест. Только вот шел он не изо рта! Под остроймордочкой алари, почти неразличимый на фоне черной шерсти, подрагивалнебольшой, с два кулака размером, мешок.

Да это же куалькуа!

Симбионт-переводчик!

– Да, я Петр Хрумов, – сказал я.

Значит, счетчик с самого начала собирался притащить насобоих.

– Ваше присутствие – тоже хорошо, – сообщил алари Данилову иМаше. Небрежно так, без особого пиетета. – Но твое – незаменимо.

– Чем же?

– Протяни руку.

Я не стал колебаться. Протянул правую руку к алари. В полнойтишине все смотрели, как черная мышь обнюхивает мою ладонь. Потом запрокидываетголову…

Черный мешок на его горле мелко завибрировал и распался надве части. Одна осталась на алари, вторая – повисла на моих пальцах, словнокомок желе.

– Петр! – вскрикнул дед. Но я не стал отдергивать руку, не сталсбрасывать куалькуа. Стоял и ждал.

Я просто не понимал, что произойдет!

Вязкая черная масса поползла вверх по руке. Не по рукаву – асловно бы расслоившись: частично оставаясь снаружи, а частично – на коже.

– Не бойся… не бойся… – мягко прошептал симбионт. – Будущийхозяин…

Он начал менять цвет. С черного – на розовый, телесный!

Вот теперь я взмахнул рукой, нервы не выдержали. Но куалькуауже невозможно было отлепить. Мгновение – и он стал уменьшаться. Словновсасываться сквозь ткань куртки. Кожу на предплечье защипало…

Что-то выкрикнув, я сдернул куртку, закатал, разодрав, рукаврубашки. Куалькуа не было.

Зато рука моя стала чуть толще. Мускулистее.

– Убирайся, сволочь! – крикнул я. Выхватил левой рукойподаренный нож, взмахнул им над кожей.

Не надо, не надо… – беззвучно зашептало в мозгу. Петр, ненадо…

– Не надо, – сказал из-за спины дед. – Петя, я, кажется,понимаю их замысел.

– А я – нет! – крикнул я, готовый в любой момент распоротьсобственную плоть, так предательски поддавшуюся Чужому. Ведь даже боли не было!

– Вначале тебе будут даны все объяснения, – укоризненносказал алари.

Прежде чем хоть кто-то успел отреагировать, я повалилкомандующего флотом на пол. Мой нож замер у его горла.

– Заставь эту тварь убраться из моего тела! – крикнул я.Оглянулся – алари нервно топтались вокруг, но им, видимо, были даны инструкциине приближаться. – Или тебе конец, сволочь!

– Не бойся, – произнес симбионт алари. – Возможно, ты ещеубьешь меня. Или я тебя. Но это будет чуть позже. Чуть позже. Сейчас ты –дорогой гость. Ты надежда Галактики.