Творцы заклинаний - Терри Пратчетт

Напролоум застонал. Он провел бурную ночь, и что ему было действительно нужно, прежде чем пытаться пустить в ход еще какие-нибудь чары, так это двенадцатичасовой сон, несколько плотных обедов и спокойный вечерок у камина. Нет, он слишком стар… Тем не менее, Напролоум послушно закрыл глаза и сосредоточился.

Воздух был до предела насыщен магией. Бывают места, где она аккумулируется естественным образом. Магия накапливается возле отложений трансмирового металла октирона, в некоторых породах деревьев, в изолированных прудах; она выпадает во всем мире в виде осадков, и люди, искусные в таких делах, могут собирать ее и запасать впрок. В данной местности магии было хоть отбавляй.

— Этот посох заключает в себе большую силу, — сказал он. — Огромную. Он поднял руки к вискам.

— Становится чертовски холодно, — заметила матушка.

Назойливый дождь превратился в снег. В окружающем их мире произошла резкая перемена. Лодка остановилась — нет, она ни на что не наталкивалась, просто море как будто решило стать твердым. Матушка заглянула за борт.

Море и в самом деле затвердело. Плеск волн доносился с некоторого расстояния и с каждой минутой удалялся.

Она нагнулась, постучала по воде и констатировала:

— Лед.

Лодка неподвижно стояла посреди океана льда. Доски угрожающе затрещали. Напролоум медленно кивнул.

— В этом есть смысл, — признал он. — Если они находятся.., там, где, как мы думаем, они находятся, то там очень холодно. Говорят, там царит холод, как в межзвездном пространстве. Так что посох это тоже чувствует.

— Правильно, — согласилась матушка и вылезла из лодки. — Значит, нам нужно найти центр льдины, там-то и будет посох, верно?

— Я знал, что вы это предложите. Могу я хотя бы надеть туфли?

Они брели по замерзшим волнам, и Напролоум время от времени останавливался, чтобы попытаться определить точное местоположение посоха. Одежда на нем покрылась ледком. Зубы стучали.

— Вам не холодно? — спросил он матушку, чье платье громко потрескивало на ходу.

— Холодно, — призналась она. — Просто я не дрожу.

— У нас были похожие зимы там, где я рос, — заметил Напролоум, дуя на пальцы, чтобы согреть их. — В Анке почти не бывает снега.

— Действительно, — отозвалась матушка, глядя сквозь ледяной туман.

— Помню, на вершинах гор круглый год лежал снег. О, нынче температура уже не опускается так низко, как в годы, когда я был ребенком. По крайней мере, до сих пор не опускалась, — поправился он, топая ногами по льду.

Льдина грозно захрустела, напоминая, что она, и только она, лежит между ним и морским дном. Он стал топать осторожнее.

— А что это были за горы? — поинтересовалась матушка.

— О-о, Овцепики. Там намного ближе к Пупу. Деревушка называлась Медный Лоб. Губы матушки шевельнулись.

— Напролоум, Напролоум, — забормотала она себе под нос. — Уж не родственник ли вы Актуру Напролоуму? Он жил в большом старом доме под Скачущей горой, и у него была куча сыновей.

— Это мой отец. Но, во имя Диска, откуда вы его знаете?

— Я там выросла, — ответила матушка, подавляя искушение ограничиться всезнающей улыбкой. — В соседней долине. Дурной Зад. Я помню вашу маменьку. Приятная женщина, держала коричневых и белых цыплят, я все ходила к ней покупать яйца для своей мамочки. Разумеется, это было до того, как я почувствовала призвание к ведовству.

— Я вас не помню, — признался Напролоум. — Естественно, это было очень давно. В нашем доме всегда собиралось множество детей, — вздохнул он. — Может быть, когда-то я дергал вас за косички. Я любил заниматься такими пакостями.

— Возможно. Я припоминаю одного толстого мальчишку. Довольно неприятного.

— Наверное, это был я. А я вроде как помню одну девчонку, которая вечно всеми командовала, но это было очень давно. Очень.

— В те дни мои волосы не были покрыты сединой, — сказала матушка.

— В те дни все имело другой цвет.

— Это правда.

— Лето не было таким дождливым.

— Закаты были более красными.

— Тогда было больше стариков. Они просто кишмя кишели, — заметил волшебник.

— Точно. А теперь мир заполнен молодежью. На самом деле странно. Скорее следовало ожидать, что все будет наоборот.

— Тогда даже воздух был чище. Им было легче дышать, — продолжал Напролоум.

Они шагали сквозь метель, обдумывая неисповедимые пути Времени и Природы.

— Вы когда-нибудь навещали родные места? — спросила матушка. Напролоум пожал плечами.

— Когда умер отец. Странно, прежде я ни с кем об этом не говорил, но.., в общем, там были мои братья, потому что я, разумеется, восьмой сын, и у них были дети, даже внуки, но ни один не умел писать — лишь свое имя мог накарябать, и то с трудом. Я мог бы купить всю деревню. Со мной обращались как с королем, но… Я побывал в разных местах, видел вещи, от которых у них ум зашел бы за разум, обращал в бегство существ, которые были куда ужаснее, чем их ночные кошмары. Мне ведомы тайны, известные лишь очень немногим…

— Но вы чувствовали, что вы там лишний, — подытожила матушка. — В этом нет ничего необыкновенного. Это случается со всеми из нас. Мы сами выбрали свою судьбу.

— Волшебникам не следует возвращаться домой, — вздохнул Напролоум.

— Да они и не могут по-настоящему вернуться домой, — согласилась матушка. — Я всегда говорила, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку.

Напролоум обдумал это заявление.

— Мне кажется, тут вы не правы, — сказал он наконец. — Я и входил, и пересекал одну и ту же реку тысячи раз.

— Да, но это была не та же самая река.

— Не та?

— Нет.

Напролоум пожал плечами.

— А по мне, так это была та же самая чертова река.

— И нечего разговаривать таким тоном, — возмутилась матушка. — Не понимаю, почему это я должна выслушивать подобные выражения от волшебника, который даже на письмо ответить не может!

Напролоум какое-то время сохранял молчание, если не считать кастаньетного стука зубов. Потом до него дошло.

— О-о. Понимаю. Значит, эти письма посылали вы?

— Вот именно. И подписывалась под ними. По-моему, это сразу дает возможность понять, кто их автор, вам не кажется?

— Ладно, ладно. Я просто думал, что это шутки, вот и все, — угрюмо пробормотал Напролоум.

— Шутки?

— От женщин мы получаем не так уж много заявлений о приеме. Мы их вообще не получаем.

— А я-то гадала, почему мне не ответили, — пожала плечами матушка.

— Если вам так хочется знать, я их выбросил.