Сто полей - Юлия Латынина

Разве это стража? Это ж добровольцы, по жребию выполняют гражданский долг. Бесплатно. А за бесплатно кошку ловят не дальше печки. Разве ж побегут добровольцы из освещенной лодки ловить тех, кого они не ловят в будни?

Неревен шагал по праздничной гавани. Кругом плясали и пели. Над освещенными лодками, как над курильницами, вились вкусные дымки. Меловые горы с той стороны залива были как белые ширмы с вышитыми кустиками и надписями, и далеко-далеко в глубине, прямо напротив заброшенных складов, качался заморский корабль с картинки. У кормы его лежала в воде луна Галь. Давным-давно койот сказал волку, что это не луна, а кусок бобового сыра на дне, – волк соблазнился сыром, стал пить море, чтоб достать луну, и подох.

Как заставить волка выпить море?

От заморского корабля отошла большая лодка и поплыла к освещенному берегу. Корабль опустел.

Неревен шел мимо лодок, заглядывая на веранды.

Воровской цех в городе был всегда, а сейчас, когда король отпустил грехи всем новопоселенцам, разросся необычайно. Кроме того, в городе было полно паломников к празднику Золотого Государя. А паломники – дело страшное: сплошь убийцы и воры. Мирской суд присуждал их к паломничеству во искупление грехов, а они грешили по пути по-старому, добывая деньги на дорогу: все равно за сколько грехов платить.

У пятой лавки Неревен приостановился. Высокий белобрысый парень с мешком за плечами прошел на веранду. Хозяин приветствовал его, как родного.

– Добро пожаловать, – сказал хозяин. – Моя лавка – твоя лавка, требуй, чего угодно!

Парень поставил мешок под ноги, достал из него кувшин и осведомился о цене вина.

– Для вас – бесплатно, – запел соловьем хозяин, – что – цена! Главное – услужить человеку! Платите, сколько пожелаете.

Хозяин налил вина, и зачем-то отвернулся. Парень мигом сунул кувшин в мешок, и вытащил оттуда другой, такой же, который и поставил на прилавок.

– Сдается мне, – сказал парень, ухмыляясь, – что десять грошей – не обидная цена.

– Десять грошей, однако, – сказал хозяин. – Во всей Ламассе ты и за пятьдесят такого не купишь!

– А мне говорили, что зять твой, Розовый Мешед, такое вино за пятнадцать грошей продает.

– Слушай, парень, – сказал хозяин лавки, – ты кто такой? Ты чего почтенных людей оговариваешь? Цех не велит брать дешевле, чем по сорок пять.

Вышла ссора, на которую парень и нарывался. «Себе в убыток торгую!» – кричал торговец. «Воры вы все, воры!» – визжал парень. Собирались слушатели.

– Ты платить будешь? – спросил торговец.

– Лей вино обратно! – распорядился парень.

Продавец со злостью выплеснул кувшин в бочку, парень, взмахнув мешком, выскочил из лавки.

«Гм», – подумал Неревен и через две минуты вошел вслед за парнем на пеструю плавучую веранду.

Парень вертел кувшин так и этак перед пьяной компанией и рассказывал, давясь от хохота.

– А что в другом кувшине-то было? – спросили его.

– Уксус, – засмеялся тот.

Большая лодка с чужеземцами подходила к пристани.

– А что это, – громко удивился Неревен. – Смотрите, заморские купцы все съехали со своего корабля. И с магистратами.

– Гражданство отмечают, – зло сказали рядом. – Вчера лаялись, сегодня помирились. Богач с богачом всегда договорятся.

Неревен глянул: визгливый голос принадлежал человеку, похожему на пузырь, без ушей, без носа, и кафтан бархатный, но грязный.

– Гражданство, – разочарованно протянул Неревен. – Да уж, теперь им нечего бояться. Да и вору-то слабо в самый канун заповедного дня на корабль залезть. Опять же – охрана в гавани.

Человек-обрубок со злостью плюнул в сторону освещенной харчевни с магистратами и торговцами.

– Это кто же воры? – встрепенулся он. – Богач бедняка законно грабит, а возьмет бедняк свое назад – так уши рвут.

Человек-обрубок заплакал. Он явно был пьян. Сосед его наклонился к Неревену и шепнул:

– Выгнали его сегодня с работы – вот он и бесится.

Неревен вздохнул. О богачах вообще-то человек-обрубок рассуждал правильно. Только вот уши у него были неправильные.

– Да, – сказал Неревен. – Говорят, весь корабль завален золотом. Разве можно такие деньги добыть честным путем?

– Колдовское золото, – горько сказал кто-то. – А его, если не дарить добровольно – пеплом станет.

Неревен сощурился.

– То-то и удивительно, что не колдовское. Сегодня в королевском суде их набольший на треножнике клялся, что не умеет колдовать.

Лодка покачивалась, ночь продолжалась.

Скрипнула дверь, на веранде показался еще один человек: желтый кафтан, бегающие глаза. Пристроился к честной компании, поманил пальцем «айвовый цветочек». Девушка, улыбаясь, села ему на колени.

– Слышь, Джад, – сказал человек-обрубок, – а заморские торговцы, оказывается, не колдуны.

– Пьян ты сегодня, Половинка, – сказал тот.

Прошло столько времени, сколько надо, чтобы сварить горшок каши. Половинка и Джад куда-то исчезли.

Неревен выбрался на верхушку веранды и стал смотреть в шакуников глаз. Заморские торговцы сидели в ста шагах, меж вышитых столиков, пили вино с городскими чиновниками и смеялись. Вдали, на волнах в серебряной сетке, качался темный корабль.

Но как ни вглядывался Неревен – никто к кораблю не плыл. Безумная затея сорвалась. Вторая ошибка за сегодняшнюю ночь. Первую Неревен сделал у холма в Мертвом Городе, глядя на стальную чечевичку. Он тогда подумал так: «Есть глаз Шакуника, можно сделать и ухо». А потом так: «Есть амулеты – ворожить, есть и амулеты, чтобы подслушивать». Но глаз Шакуника – не амулет, а варвары из-за моря – не ученые. Но отчего же пришла в голову ложная аналогия?

Неревен уже было повернулся уйти, но тут один из купцов вскочил и стал вглядываться в темноту. И тут же с корабля что-то вскричало, полыхнуло, – в серебряную воду с визгом катились две тени.

На берегу всполошились. Неревен бросился вниз, к гавани, забыв об аналогиях и силлогизмах. Вот теперь, ища воров, лавочники каждый куст оглядят. Десять ишевиков стоил утром Неревен. Чего будет стоить Кукушонок, застигнутый среди ржаных корольков?

Но чего испугались воры на корабле? И почему заморский торговец заметался раньше общего переполоха?