Мой истинный - Любовь Черникова

— Марэна, Эфир с тобой! Зачем тебе только это понадобилось? — недоуменно вылупился на меня Кинрой.

— В меня вселился низший на королевском балу. Но дворец защищен артефактами не хуже академии или школ. Для демонов есть только один способ проникнуть на его территорию

— кто-то должен принести его в себе!

— С высшим это невозможно, а вот с низшими запросто, — подтвердил Бран.

— Здесь любые артефакты бессильны, но, действительно, никто не будет проводить медицинское обследование каждого гостя! — обрадовалась его поддержке я.

— На балу было столько народу, что проверка затянулась бы на несколько дней. Да и принудить к этому половину гостей настоящая проблема, — продолжил за меня Кинрой. — Сами знаете, мало кто из аристократов добровольно согласился бы на обследование. Особенно те, кто постарше и познатнее.

— О! Там даже за место в очереди такие начнутся обиды и склоки, — оскалился Дуртауэр, продолжая внимательно смотреть по сторонам.

— Какая глупость! Неужели ради безопасности не стоит поступиться городостью? — сморщила хорошенький носик Амалия.

— О да! Ты еще не знаешь, какие среди почтенных матрон слухи ходят, хоть стой хоть падай! — Дуртауэр потер короткостриженый затылок. — Некоторые полагают, что лекари во время проверки читают мысли. Я тут имел несчастье поболтать с одной придворной дамой во время кхм... танца, — начал было рассказывать он, но почему-то осекся и замолчал.

Я перехватила взгляд Юргеса, который смотрел на товарища с таким выражением, что у Бран стремительно покраснели уши.

— Чего вы так подозрительно переглядываетесь? — не выдержала внимательно слушавшая их Амалия.

— А, не важно, — отмахнулся Юргес. — Но Бран прав, даже мой отец сочел бы за оскорбление подобное требование.

— Твой отец королевский советник. Ему не грех покапризничать, ведь он лично контактирует с командующим Дорном и курирует дворцовых безопасносников, а Мари молодец! — звонко ударил могучим кулаком по широкой ладони Дуртауэр. — Выводи всех гостей мимо пары дудхестов, и наблюдай тихонько, от кого у дохлых коняшек башню сорвет.

— Мне, кажется, этот метод несовершенный.

Ами нахмурилась, присаживаясь на то, что осталось от каменного алтаря.

— Почему?

Все взгляды повернулись за ней.

— Хочешь сказать, можно воспользоваться других входом или выходом? — дремуче свел кустистые рыжие брови Дуртауэр.

— Можно, но не в этом дело. Просто сильный некромант без труда успокоит дудхеста, — с толикой превосходства улыбнулась ему Ами.

— А зачем ему успокаивать дудхеста? — все так же простодушно поинтересовался рыжий здоровяк, шагнув ближе.

— Э... Не знаю, — Ами слегка растерялась. — Об этом я не подумала.

— Да все по той же причине, — помог ей Юргес. — К примеру, он старый брюзга, который принципиально не желает подвергаться какой-то там проверке.

— Каждый высокородный кичиться каким-нибудь особенным фамильным средством защиты, даже если это сушеная куриная лапа, — ухмыльнулся Дуртауэр.

— В общих чертах, это так. Но мы все забыли об одной важной детали, — многозначительно поднял вверх указательный палец Кинрой.

— О какой же? — не выдержала я, когда пауза затянулась.

— В некромантов не подселяются низшие — по той же причине, по которой дудхесты бесятся, почуяв астрал. Какой-то конфликт их магии с магией смерти.

Наверное, наш весьма поучительный разговор получил бы не менее интересное продолжение и развитие, но пришлось прерваться. Меня снова обдало холодом, да так резко, словно на голову вылили ведро ледяной воды. Юргес, стоявший вполоборота к крыльцу, стал медленно разворачиваться. Я последовала за его взглядом и остолбенела.

У самой первой ступени воздух шел маревом, как бывает от жары, но это марево поднималось все выше. Густело и уплотнялось, на глазах теряя прозрачность, пока не приняло очертания массивной широкоплечей фигуры. Когда фигура окончательно оформилась, перед нами предстал трехметровый боевой демон.

Неистово завизжала Амалия, а меня и вовсе словно бросило в ледяную прорубь. Дыхание пресеклось, способность двигаться или даже кричать напрочь пропала. Я просто стояла и смотрела, как неумолимо приближается гигантская крыса-переросток.

Именно такие ассоциации вызывала у меня слепая морда со вздернутой губой и тупым звериным носом. Мелкие острые зубки в приоткрытой пасти не казались опасными по контрасту с громадной штуковиной, которую демон держал наперевес в когтистых лапах.

Мать его, что это?! Палица-переросток? Разновидность алебарды?

Вокруг широкого конца его дубиноподобного орудия смертельного труда, вились какие-то заостренные осколки, плавающие в воздухе на расстоянии от всего остального древка.

Отчего-то именно эта штуковина меня пугала больше прочего во всем его нелепом облике. Да и на крысу астральное чудище походило весьма отдаленно. Тело, покрытое ровным слоем серой гладкой шерсти, скорее напоминало гипертрофированное человеческое и бугрилось мускулами, перевитыми жилами. Курчавая грива украшала широченные плечи и спину. Широкие бычьи рога на крысиной башке были направлены вперед и зазубрены точно кошмарные пилы.

А вот глаз у крысовоина не было. По какой-то нелепой традиции, оба демона, с которыми мне довелось встретиться, были с виду слепыми.

Мои мысли пронеслись стремительными птицами, а чудовище тем временем взошло на крыльцо, и его не остановило то, что остатки храма Эфира, в которых мы укрылись, располагались в каком-то там особенном магическом месте.

Сразу стало ясно: если для нежити вход сюда и табу, то только не для таких вот монстров.