Война неудачников - Сергей Мусаниф

По сравнению с другими единицами военной техники, «тарантулы» работают неторопливо, зато методично и очень скрупулезно. Там, где они проходят в боевом режиме, в живых больше никого не остается.

Существовало несколько теорий, которые пытались объяснить, для чего ящерам понадобилось изобретать подобную военную технику, – и в каждой из них фигурировали планеты с крайне тяжелыми климатическими условиями, из-за чего нельзя было использовать летательные аппараты, а также со сложным рельефом, который мешал движению обладающего колесами или гусеницами транспорта.

Единственным воспоминанием из прошлого, с которым у меня ассоциировались эти хреновины, были страйдеры из незабвенной игры «Half-life 2», разве что ног у них было в четыре раза меньше. Покрытые прочной броней, механобиологические симбионты наводили ужас на обитателей Сити-17 и повстанцев из Белой Рощи, потому что сочетание тяжелого вооружения и потрясающей прочности делало их поистине непобедимыми. Только Гордон Фримен мог щелкать их, как орешки, ну так на то он и Гордон Фримен. Помимо университетского образования у него есть суперкостюм, гравипушка, куча оружия, бомбы Магнуссона и красный гвоздодер, который все почему-то ошибочно называют монтировкой.

Интересно, как скоро после того, как я покинул двадцать первый век, разработчики выпустили давно обещанный ими третий эпизод[9]?

Первым признаком приближения «тарантулов» оказался густой дым лесных пожаров на горизонте. Шагающие танки выжигали перед собой просеку.

Я постарался представить, что жители Де-Мойна чувствуют при виде этого дыма. У меня не получилось. Наша троица собиралась воспользоваться сумятицей боя и улизнуть отсюда, им же отступать было уже некуда.

Как чувствует себя человек, зная, что предстоящая схватка будет последней не только для него, но и для всех его друзей, родственников и знакомых, в перспективе – для всего его народа? Никому не пожелаешь такое узнать.

– Еще три-четыре часа, прежде чем ящеры начнут работать по городу, – сообщил Боб.

– Если вдуматься, они воюют крайне неэффективно, – сказал Риттер. – Этот чертов Де-Мойн можно разнести одним прицельным ударом с орбиты. И хотя я должен признать, что эта их неэффективность нам на руку, потому что иначе не видать бы нам этого Холдена как своих ушей, это все равно чертовски странно.

– Странно уже то, что они вступили в войну на такой ранней стадии, – сказал я.

– Да и выбор планеты для первого удара обычным не назовешь, – согласился Риттер. – Очень трудно все это объяснить с точки зрения общепринятой логики.

– Начинается! – вздохнул Боб. – Иногда, а особенно в тех случаях, когда дело касается Чужих, вовсе не обязательно искать объяснения каждому их ходу.

– Зная объяснения уже сделанных ходов, легче угадать следующий.

– Ключевое слово тут «гадать», – сказал Боб.

– Со скаари всегда так, – согласился Риттер. – Существование этих их «оракулов» не вписывается в рациональную картину мира, которую пытается нарисовать СБА, и это способно внести хаос в любые предварительные расчеты.

– Неужели вы никак не пытались это объяснить? – поинтересовался я.

– Пытались, – кивнул Риттер. – Но внятной формулировки я до сих пор не услышал. Говорят, что это каким-то образом связано с физикой четвертого измерения, но мы слишком мало о ней знаем, и катастрофа, постигшая темпоральный проект, света на этот вопрос тоже не пролила. Оракулы скаари способны видеть будущее, это вот такой факт. При каких условиях, как далеко они могут заглядывать и способны ли они проделывать этот фокус просто по желанию – все это остается для нас загадкой. Сами ящеры не особо распространяются на эту тему.

– И я их понимаю, это же огромное стратегическое преимущество?

– Сложно определить, насколько оно огромно, – пожал плечами Риттер. – Мы с ними никогда толком не воевали. Несколько локальных стычек и бойня на астероидах – это сущие пустяки по сравнению с тем, что они время от времени творили внутри Гегемонии. Конечно, у нас есть тактические схемы нескольких самых крупных их сражений, но сложно определить, насколько на ход войны повлияло наличие «оракулов». Особенно если учесть, что чаще всего «оракулы» есть у обеих вовлеченных в конфликт сторон.

– Странно еще и то, что такая древняя раса за все время так и не смогла побороть междоусобицы и образовать единое государство, – добавил я.

– Ценность единого государства сильно преувеличена, – сказал Риттер. – По сути, оно эффективно, только когда речь идет о пределах одной звездной системы. С увеличением расстояний эффективность централизованного управления падает все больше. Планета, на которой мы сейчас находимся, самый яркий тому пример. Если уж кленнонцы, которых выращивают в пробирках и которым с детства промывают мозги, не сумели сохранить территориальную целостность своей Империи… Гипердрайв достаточно быстр, чтобы сделать возможными звездные войны, но для эффективного ежедневного управления десятками планет из единого центра нужен Нуль-Т.

– Нуль-Т на данный момент – это фантастика, – уточнил Боб.

– Лучше бы оно так фантастикой и осталось, – сказал Риттер. – Существование мгновенной нуль-транспортировки при нынешнем состоянии дел – это хаос.

– Но ты говоришь, что без него Альянс разваливается на части.

– Сейчас дела обстоят так, что с ним Альянс развалится еще быстрее, – сказал Риттер. – Так быстро, что со стороны это будет похоже на взрыв…

Через два часа дым заволок уже все небо, а воздух настолько пропитался запахом гари, что стало трудно дышать, и мы вернули на место лицевые щитки наших скафандров.

Самих «тарантулов» мы пока не видели – они двигались по просекам, а окружающие их деревья были куда выше двадцати пяти метров и скрывали их от нашего взора.

Риттер приказал Бобу задраить люк, а сам уселся за управляющие джойстики.

– Прежде чем оно все начнется, я хотел бы, чтобы вы уяснили главное, – заявил он. – Наша цель – Холден, и он нужен нам живой. Здесь у нас нет ни друзей, ни союзников, и любой, кого мы встретим на пути, является нашим врагом, которого следует уничтожить. Потому что только мертвый враг не стреляет в спину.

– Это ты мне рассказываешь? – поинтересовался Боб.

– Нет, – сказал я. – Это он мне.

– Это я всем, – отрезал Риттер. – И себе тоже. Я, знаете ли, не каждый день в боевых акциях участвую.

Тем не менее майора Вэлла и его людей он застрелил без всяких колебаний, а я потом спорил с ним о целесообразности его действий. Значит, это он все-таки мне.

Что ж, у нас слишком маленькая команда, и Риттер, как командир, должен быть уверен в каждом.

Несмотря на то что я это все понимаю, перспектива стрелять в веннтунианцев, которые могут оказаться у нас на дороге, мне не улыбалась. Но если их будут убивать Риттер и Боб – это ведь немногим лучше…