Война неудачников - Сергей Мусаниф

– Ужасная потеря, – сказал Вэлл. – А то бы они могли устроить со скаари соревнование, кто здесь больше народу поубивает.

Похоже, этот парень не верит, что корона могла отринуть былые разногласия перед лицом внешней угрозы и на самом деле прийти веннтунианцам на помощь…

По сигналу Риттера мы сделали поляризованные щитки боевых костюмов прозрачными, и местные увидели наши лица. Судя по изменившемуся выражению лица, майор Вэлл узнал меня мгновенно, проигнорировав теорию, что для кленнонца все люди на одно лицо.

– Я почему-то не удивлен, – сказал он. – Тактические схемы скаари вас интересуют, значит?

– А также дальнейшая судьба моего спутника, – дополнил я.

– И какая мне выгода вам помогать?

– Никакой, – сказал Риттер. – Кроме морального удовлетворения от того, что ты помог врагу своего врага.

– В моем положении это немного.

– В твоем положении никакой другой выгоды тебе и не получить, майор.

– И снова разумно, – согласился Вэлл. – Вы вообще, как я посмотрю, очень разумные люди. Особенно пока ящеры выжигают не вашу родную планету.

– Майор, ты ж понимаешь, что приказы ВКС Альянса отдаю не я. И общую военную доктрину разрабатываю тоже не я.

– Можно подумать, если бы это был ты, что-то бы изменилось, капитан.

– Не думаю, – согласился Риттер. – Да и Альянса ли это вина, что скаари сейчас идут по вашей планете походным маршем? Ваш естественный союзник – Империя, и вы сами много лет рыли пропасть, которая разделяет вас сейчас.

– Мы боролись за свободу, – не согласился Вэлл. – Тебе, цепному псу Солнечной системы, не понять, что означает это слово.

– Отчего ж, я понимаю, – сказал Риттер. – В вашем случае свобода – это боевые корабли скаари, безнаказанно висящие на вашей орбите. Не вы ли громче всех орали лозунги «Свобода или смерть»? Вот и довыбирались.

– Самое время поговорить о политике, – заметил я.

– Верно, – сказал Риттер. – Прости, майор, я увлекся.

– Так это был ваш сотрудник? – спросил Вэлл уже тоном ниже.

– Да, – кивнул Джек.

– Я сразу подумал, что здесь что-то не так, – признался Вэлл. – А уж когда они рванули отсюда на угнанном глайдере… Может, и теперь у вас получится отсюда уйти.

– Прости, майор, но этот путь только для нас, – сразу лишил его надежды Риттер. – Захватить с собой мы никого не сможем.

– Даже того парня, которого вы забыли здесь прошлый раз?

– А мы еще можем его найти?

– Тюрьму Де-Мойна пока еще не разгромили, – сказал Вэлл. – Но я сильно сомневаюсь, что, даже если вы туда явитесь, вам его выдадут.

– То есть вам удалось его взять? – уточнил Риттер. – Живьем?

– Не скажу, что это было легко, но удалось, – не без нотки самодовольства в голосе заявил Вэлл. – Мы думали, он нам что-нибудь интересное расскажет.

– Рассказал?

– Разве что дознавателям в тюрьме.

– Де-Мойн, значит, – задумчиво протянул Риттер. – Это километров триста на запад отсюда, так?

– Хороший у тебя навигатор.

– А транспорт у вас какой-нибудь есть?

– Нет, – сказал Вэлл. – Да нам он тут и не нужен.

– Сколько вас тут?

– Восемь человек, – ответил Вэлл. – Остальные эвакуированы в Де-Мойн.

– А вы?

– А у нас две плазменные пушки.

– «Тюльпаны»?

– Нет, ваши. Еще со времен второй войны.

– Из черных поставок ВКС?

– Вам же была выгодна та война, – хмыкнул Вэлл. – Лишний очаг напряжения у потенциального противника номер один… Впрочем, вы и сейчас не в пролете.

– Две антикварные пушки, значит, – сказал Риттер. – Много вы ими навоюете…

– Да уж сколько-нибудь навоюем, – отрезал Вэлл. – Нам, капитан, многого и не надо. Это наша планета, отступать все равно некуда… Здесь родились, здесь и умрем, а если повезет, то и пару ящеров с собой на тот свет захватим.

На лицах его спутников, включая и того мальчишку-часового, на которого мы наткнулись первым, читалась холодная решимость сделать все именно так, как говорил майор.

И таких тут несколько миллионов, и всем им некуда отступать.

Невесело…

– У скаари на континенте тяжелые шагающие танки класса «геноцид», – сказал Риттер. – Им ваши плазменные пушки что мне рогатка. Только краску царапать.

– Да все я понимаю, капитан, – развел руками Вэлл. – Ну а что мне еще остается делать? Что здесь с двумя пушками, что в Де-Мойне с двумя батареями, что в столице с двумя десятками батарей – конец-то все равно один.

– Как нам попасть в Де-Мойн?

– Затяжным марш-броском. Нету у нас тут транспорта, капитан, и я ничем не могу тебе помочь. Даже если бы хотел. – Майор сплюнул под ноги, закинул ракетницу себе на плечо. – Пошли, парни!

Риттер всадил разряд нейродеструктора ему в затылок.

Справа от меня раздались еще два тихих щелчка, голубые молнии сорвались с оружия Боба и положили двоих бойцов с плазмоганами, а следующим выстрелом Риттер срубил третьего.

Мальчишка, которого они оставили напоследок, успел выпалить по Бобу, но активная броня поглотила импульс, и боевик СБА тут же хладнокровно выстрелил ему в лицо.

Пятеро веннтунианцев превратились в трупы меньше чем за пять секунд.

– Майор сказал, их восемь, значит, где-то есть еще трое, – напомнил Риттер Бобу. – Займись.

– Да, шеф. – Боб сунул свой нейродеструктор на штатное место, поднял с земли два плазмогана и скрылся за деревьями со скоростью, которую сложно было бы заподозрить в человеке его комплекции.

– А если бы они не эвакуировали персонал? – поинтересовался я.

– Значит, зачистка территории заняла бы куда больше времени, – сказал Риттер. – Или, что более вероятно, нам пришлось бы выбрать другую линию поведения.

– Можно было и сейчас что-то другое придумать.

– Я иду по пути наименьшего сопротивления. А эти парни… они здесь родились и хотели здесь умереть. Все так и вышло. Не мы, так скаари… Все население этой планеты мертво с того самого дня, как ящеры сломили их орбитальную оборону. То, что некоторые из местных все еще ходят, разговаривают и стреляют, – это всего лишь недоразумение, небольшая статистическая погрешность. И разве пара дней имеет в таких вещах большое значение?

– Я думаю, те, кому так и так было суждено умереть, с тобой бы все равно не согласились.

– Этот майор – не такой уж дурак, – сказал Риттер. – И он наверняка не поверил, что у нас нет транспорта.

– Он повернулся к тебе спиной.