Голем в оковах - Пирс Энтони

Неожиданно послышался шум, и из ущелья выступил отряд вооруженных копьями и дубинками гоблинов.

– Ловите самых сочных! – скомандовал вожак. – Ох и славный же у нас будет обед!

Гоблины принялись хватать нимф, те испуганно заверещали, и прилегший было вздремнуть Стэнли навострил уши. Затем он поднялся, выпустил струю пара и затопал навстречу лиходеям.

– Дракон! – завопили гоблины. – Спасайся, кто может!

Отпустив барахтавшихся пленниц, незадачливые охотники со всех ног понеслись к ущелью.

Стэнли выпустил разбойникам вдогонку струю пара, основательно обварив им зады. Как только гоблины исчезли, фавны с нимфами вернулись к своим забавам. Кажется, они тут же забыли о недавней угрозе.

Гранди покачал головой:

– Сдается мне, я понимаю, почему он не может уйти. Фавны и нимфы совершенно беспомощны. Они не только сражаться, но и прятаться толком не умеют. Пугаются, видя зло, но забывают о нем, едва опасность миновала. Если Стэнли уйдет, их всех перебьют – не гоблины, так другие злые твари.

– Да, – согласилась Рапунцель, – забрав дракона, мы оставим этот народ беззащитным.

– Но я обязался доставить Стэнли в замок Ругна. Мой долг довести Поиск до конца.

– Даже такой ценой? – спросила девушка.

– Сам не знаю.

Гранди действительно не знал, что делать, – выбор перед ним стоял нелегкий. Он не мог отступиться, но не хотел лишать фавнов с нимфами единственной защиты от опасных соседей.

Ближе к вечеру обитатели долины натащили всякой вкуснятины, какую только можно было отыскать в лесу, на горе и в озере, и закатили веселый пир. Гостей, естественно, пригласили разделить трапезу, но Гранди кусок в горло не лез. Он ломал голову, пытаясь найти выход из сложившегося положения. Над долиной сгустились сумерки, и Храповик вдруг испуганно заметался.

– Тень! – закричал он по-чудовищному. – Ко мне тянется тень!

– Ну и что? – удивился Гранди. – Ты ведь всегда жил в темноте.

– Я боюсь темноты. Она ужасна.

– Да что с тобой? – растерянно спросил голем.

– Сам не знаю, – признался Храповик. – Знаю только, что меня манит свет, а темнота пугает.

– Но под твоей кроватью темно.

– Кровать! – вскричал Храповик. – Какой кошмар! Мне надо держаться подальше от нее.

– В чем дело? – поинтересовалась Рапунцель.

– Храп, похоже, спятил; Боится темноты и не хочет лезть под кровать.

Девушка рассмеялась:

– Это все наоборотное дерево.

– Ну конечно! – сообразил наконец Гранди. – Выбрось щепку, – сказал он Храповику на его наречии.

Тот сделал, как велено, и тут же скрылся под кроватью, не желая больше оставаться на свету. Подкроватное чудовище снова стало самим собой.

Проверю-ка я, все ли с ним в порядке, – заявила Рапунцель.

Она вскарабкалась на кровать, приняла человеческий рост и свесила ножки вниз. Храповик цапнул ее за лодыжку. Девушка взвизгнула, подтянула ноги и удовлетворенно заявила, что за подкроватное чудовище можно не беспокоиться.

Но ее поступок не укрылся от любопытных нимф.

– Я тоже хочу попробовать! – воскликнула одна реада и, плюхнувшись на кровать, опустила вниз стройные ноги.

Храповик, естественно, ухватил ее за лодыжку.

– 0-о-о-ой! – радостно взвизгнула нимфа, подскакивая на матрасе.

Остальные последовали ее примеру, и вечерняя долина огласилась веселыми криками. Одна дриада, потеряв равновесие, свалилась под кровать.

– Ой, – крикнула она, – он весь из рук!

Послышался звук, подозрительно похожий на поцелуй, и хохочущая нимфа выкатилась наружу.

Подкроватное чудовище явно пользовалось успехом. Зато Стэнли, как приметил голем, сделался в три раза зеленее обычного. Три года дракон находился в центре внимания и сейчас явно испытывал досаду. Гранди засеменил к паровику.

– Уж не знаю, может, тебе и неинтересно, – заговорил он по-драконьи, – но в замке Ругна одна маленькая девочка все глазенки проплакала по пропавшему дракону.

Стэнли вздохнул, выдохнув тучу пара:

– Конечно, я бы не отказался вновь побывать в замке Ругна. Но что будет с этими славными фавнами и нимфами?

На это у Гранди ответа не было. Нимфы к тому времени уже закончили свою игру, и голем вернулся на кровать.

– Уже темно, – воскликнула одна из беззаботных красавиц, – пора спать!

В считанные мгновения фавны и нимфы устроились кому где удобнее. Неуемное веселье сменилось безмятежным покоем. Стэнли улегся поперек тропы, надежно перекрыв доступ в долину, и вскоре тоже задремал.

Джордан с Панихидой укрылись под кроной дуба. К тому времени Панихида уже приняла человеческий рост, но оставалась призрачной.

Чтобы уплотниться, ей требовался еще час.

Кровать осталась в распоряжении Гранди и Рапунцель. Девушка снова уменьшилась. В отличие от Панихиды она не умела менять обличье, зато уменьшалась или увеличивалась мгновенно.

Мало кто в Ксанфе, кроме волшебников и волшебниц, обладал талантом такого уровня. Правда, принц Дольф способен мгновенно принимать любой размер и облик, но он волшебник и вполне может стать королем, если Айви по какой-то причине откажется от престола.

– Эй, Гранди! – позвал из-под кровати Храповик.

– Я здесь, – откликнулся голем.

– Должен заметить, что твоего дракона мы нашли. А как насчет романтического приключения для меня? Помнится, наш уговор включал и это.

Гранди растерянно взглянул на Рапунцель.

– Я догадываюсь, о чем он спрашивает, – промолвила девушка.

– О том самом. Но что ему ответить?

– Правду, конечно. Что-что, а это он заслужил.

– Но…

– Храповик, – решительно заявила Рапунцель, – мне очень жаль, но подкроватных чудовищ женского пола не бывает.

– Как я и подозревал, – пробормотал Храповик, и Гранди перевел его слова девушке. Сам Храповик человечий язык понимал прекрасно, но говорить на нем не умел.

– Но не стоит отчаиваться, – заверила подкроватное чудовище девушка. – Кажется, ты очень понравился нимфам.

– Они мне тоже, – печально откликнулся Храповик. – Но я не могу поселиться с ними.

Здесь живет Стэнли.

Увы, подумал Гранди, Ксанф полон грустной иронии. Дракон хочет вернуться в замок Ругна, но должен оставаться в долине, тогда как Храповик и рад бы остаться, но вынужден будет воротиться.

– Все образуется, – уверенно заявила Рапунцель.

Наивная вера в то, что все закончится хорошо, делала ее отчасти похожей на нимфу. К сожалению, голем смотрел на вещи иначе. Поиск оказался куда более трудным делом, чем представлялось вначале.