Голем в оковах - Пирс Энтони

Аллегория прислушивалась к разговору. Сама она могла говорить только по-рептильски, но человеческую речь явно понимала.

– Я знаю выход отсюда, – прошипела зеленая тварь. – Если вы хотите убраться с Полей, я могу подсказать, как…

– Держи карман шире, – отозвался Гранди.

– Что она говорит? – беспокойно спросила Рапунцель.

– Сама знаешь. Что и всегда.

– О! – Девушка прикрыла рот ладошкой.

– Не волнуйся, – успокоил ее голем, – мне с ней толковать не о чем.

– Но если она может освободить тебя…

– Нет.

– А вот и да, – прошипела аллегория. – Конечно, не сегодня и не на этой неделе. Но через месяц, а то и через год отчаянной скуки и безделья все вы пойдете на любую сделку. Отошлите девчонку в Башню из Слоновой Кости, и я укажу вам выход с Полей.

– Джордан, – сердито буркнул Гранди. – я передумал. Эту тварь надо прикончить.

Джордан улыбнулся и обнажил меч, но аллегория, проявив удивительную прыть, плюхнулась в воду и, извиваясь всем телом, уплыла прочь.

– По крайней мере, теперь мы знаем, что выход есть, – заявил Гранди.

– Да, – согласилась Рапунцель, поглядывая на него со странным выражением.

Во второй половине дня к голему подошла Панихида.

– Мне лучше, – сказала она. – Теперь я могу принять любое обличье и поймать аллегорию.

– Зачем? – спросил Гранди. – Убить ее мы не можем, и она все равно не скажет правду, если я не соглашусь на ее условия. А этого не будет.

– У меня на сей счет несколько иное мнение, – возразила Панихида. – Видишь ли, по своим душевным качествам я далеко не лучшая из женщин. В свое время мне случалось совершать дурные поступки. Я всегда в состоянии сделать то, что считаю нужным.

Гранди исполнился любопытства:

– Что ты имеешь в виду?

– Я могу поймать ведьму и пытать ее до тех пор, пока она не выложит правду.

– Пытать? – Голем был потрясен.

– Я же сказала, что вовсе не такая хорошая, как выгляжу. Могу, например, обернуться водяным драконом и откусывать ей одну лапу за другой, пока…

Гранди стало не по себе:

– Я бы не сказал, что эта идея меня восхищает. Да и в любом случае ведьма предпочтет умереть, она ведь все равно бессмертна.

Панихида кивнула:

– Возможно, ты и прав. Но все-таки имей в виду, что мы не совсем беспомощны.

– Все женщины такие, как ты? – мрачно поинтересовался Гранди.

– Конечно, нет. Многие вполне добродетельны, а некоторые, как, например, Рапунцель, и вовсе невинны.

– Разумеется, она просто чудо, – с облегчением согласился голем.

– Но даже неискушенные девицы умеют добиваться своего. Помнится, когда я поняла, что Джордан именно тот мужчина, который мне нужен… – Она вздохнула и покачала головой.

– Рапунцель еще не встречала ни одного мужчины, кроме Джордана.

– Не думаю, – пробормотала Панихида, загадочно улыбаясь.

– Как? Где?

Она рассмеялась:

– Не обращай внимания. Думаю, все уладится само собой.

С этими словами Панихида удалилась.

Некоторое время Гранди растерянно качал головой. Но вскоре к нему подошла Рапунцель, и он забыл о своих тревогах.

На следующий день голем взобрался на самую высокую пальму и обозрел окрестности.

Ничего нового он не увидел. Безбрежную равнину усеивали зеленые островки, и он знал, что на каждом из них имеется по голему, напряженно всматривающемуся вдаль.

Затем на горизонте появилась какая-то точка. Гранди пристально вгляделся в нее, желая убедиться, что это не иллюзия, и вскоре сомнения исчезли.

– Кентавр! – крикнул он, соскакивая с пальмы.

Все бросились к опушке и, действительно, увидели мчавшегося по болотистой равнине кентавра. Когда он приблизился, Гранди его узнал:

– Арнольд!

Это и вправду был Арнольд – единственный кентавр, которому довелось побывать королем Ксанфа. Подскакав к роще, старый кентавр приветственно поднял руку:

– Рад видеть вас целыми и невредимыми.

Для своего возраста он был довольно резв, однако шерсть его уже поседела, а на носу поблескивали обыкновенские очки. Кентавр уверял, будто с помощью этих стекляшек можно улучшить зрение.

– Но мы в ловушке! – воскликнул Гранди. – А теперь в нее угодил и ты.

– Не совсем так, – весело возразил Арнольд.

– Ты не понимаешь. Это Вековечные Поля.

Отсюда нет выхода.

– Но я волшебник, – напомнил кентавр, – моя магия поможет нам справиться с этой проблемой.

– Твоя магия действует только за пределами Ксанфа, где вокруг тебя возникает островок волшебства. Здесь это не имеет значения.

– Позволь объяснить. Я тут ставил опыты с наоборотным деревом…

– У нас тоже было немного, но…

– Так вот, оно обращает всякую магию в ее противоположность. Таким образом, если я, находясь в Ксанфе, возьму хотя бы щепочку, вокруг меня возникнет зона, лишенная волшебства. Своего рода островок Обыкновении. Может, ты еще не понял, какая от этого польза, но поверь…

Гранди уже сообразил:

– Поля волшебные, и нас здесь удерживает магия. Если свести ее к нулю…

– Мы выберемся отсюда, – закончил за него Джордан.

– Таково мое предположение, – промолвил Арнольд. – Думаю, вы не откажетесь его проверить.

– А как ты вообще здесь оказался? – спросил Гранди, все еще с трудом веря своим глазам и ушам.

– Мой друг Бинк предположил, что Вековечные Поля могут послужить идеальным местом для испытания обыкновенского эффекта, – пояснил Арнольд. – Кстати, в Обыкновении такое место называется полигоном. Я с ним согласился. Уж если эффект выведет меня отсюда, то я не потеряюсь нигде.

– Опять Бинк! – воскликнул Гранди. – Он всю дорогу кого-то ко мне посылает.

– И не без пользы, – заметил кентавр. – У него особый талант.

– А какой? Я что-то не припомню.

Арнольд задумался:

– Не припомнишь.., в таком случае, лучше об этом и не говорить.

– Но ты первый начал. Этот малый кажется совершенно беспечным и безумно удачливым. Это имеет отношение к его таланту?

– Я бы сказал, что связь тут, безусловно, имеется, – уклончиво ответил Арнольд и принялся расспрашивать путников об их делах.

Гранди поведал ему о своем Поиске, рассказал, как вызволил Рапунцель из башни, и посетовал на происки морской ведьмы, не оставляющей попыток вернуть девицу обратно.