Ричард Длинные Руки - вильдграф - Гай Юлий Орловский

Солнце выглянуло из-за верхушек деревьев и с жадностью залило ее жгучими лучами расплавленного золота. Принцесса, напротив, зябко передернула плечами.

– Мужчин не понять, – сказала она потерянно. – А если вдруг встретите наконец женщину, ради которой можно сделать все, а не только остаться?

Я вспомнил, что надо выпрямиться и напрячь живот, а то в разговоре быстро забываем, поиграл мускулами груди и сказал сумрачно и гордо, как подобает романтику:

– Я из другого… племени. И теста. У нас мужчины, что пронесли любовь к одной женщине через всю жизнь, сейчас только в песнях. Мужчине нужна женщина! Но нам мало ее тела, мы начинаем дорисовывать ей ценности, которые видим только мы, настоящие или придуманные – не важно, одухотворяем и возносим ее к небесам, а затем и влюбляемся.

– Как… интересно, – произнесла она осторожно.

– Но это не значит, – сказал я с предостережением, – что так останется навечно, хотя в памяти песен остались именно такие случаи. Многое может разрушить любовь… и тогда снова поиск. Мужчина без любви не может. Женщина… ну, для нее не любовь важнее.

Она посмотрела на меня несколько странно.

– Да? А я была уверена, что все наоборот. Это женщина без любви не может.

– Любовь могут позволить себе немногие, – объяснил я печально и гордо. – Это слишком большая роскошь, к тому же она обязывает. Абсолютному большинству достаточно уюта, тепла и домашнего хозяйства. И кучи сытых и веселых детей.

– Но почему мужчины, – спросила она, – оставив женщин, уходят на войну?

– Оставив женщин, – сказал я, – но не любовь к ним.

Она наморщила нос, став на мгновение очень женственной.

– М-да… Как с вами непросто.

– Почему?

– Быть женщиной, – сказала она рассудительно, – очень трудно уже потому, что, в основном, приходится иметь дело с мужчинами.

– А как ваш отец? Он постоянно с ними имеет дело.

Она снова наморщила нос, я с удовольствием засмотрелся на милые морщинки.

– Отец имеет дело не с мужчинами, – сообщила она и, не ожидая моего вопроса, уточнила, – а с воинами, торговцами, политиками, строителями…

Она улыбнулась привычно высокомерно, как бы снисходя к варвару, объясняя ему такие простые вещи, а я старался не видеть ее высокую полную грудь, пухлые созревшие губы, сладостный изгиб плеча, странный и завораживающий, даже обещающий нечто, подумал смятенно, случайно это у нее или же сработал инстинкт, понуждающий показать себя в нужном свете подходящему самцу. Она может даже не подозревать, что ее тело уже принялось за работу, выдав хозяйку, но если я сдуру сочту это за приглашение, вполне искренне могу схлопотать по роже.

В саду показался ярл Элькреф, увидел нас, нахмурился и пошел ускоренной походкой. Женщина – яблоко и змея разом, мелькнула мысль. Все от Бога, как говорит по-своему набожный сэр Растер, за исключением женщины, потому их можно обожать, но держаться от них лучше подальше.

Я сказал с широкой улыбкой и подчеркнуто громко:

– Я просто счастлив, ваша светлость, что вы изволили… снизошли… и все такое, до простого десятника… но не смею отнимать у вас драгоценнейшее время, которое вы можете истратить, скажем, на ярла Элькрефа, что спешит к нам. Я пошел с вашего позволения…

Она оглянулась на ярла, гримаска неудовольствия промелькнула на ее лице, но кивнула с кислой улыбкой:

– Да-да, идите.

Я поклонился, затем отвесил такой же учтивый поклон Элькрефу и пошел, стараясь не выглядеть вызывающе бравым, что может взбесить кого угодно, не только ярла.