Аликс и монеты - Александр Андерсон

Карлик продолжал ломать прутья, балерина стонала, не в силах подняться. Аликс посмотрела на Шута и даже в его взгляде увидела тень сострадания. Он смотрел с сожалением, но не желал вмешиваться.

- Так нельзя! – крикнула Аликс, и по ее щекам потекли слезы, смывая грим. - Прекратите немедленно!

Зрители обернулась на нее, угрожающе уставившись, и тут же их рты открылись в удивлении. Она же кукла! Карлик бросил на пол остатки хвороста.

Аликс, не сознавая, что делает, поднялась на сцену, вытирая слезы. В руках она чувствовала невидимый меч, что отдал ей сэр Удачливый. Так просто она не сдастся!

- Ты плачешь? – уставился на нее карлик. Он схватил с пола хлыст и щелкнул им.

- Кукла плачет, - раздалось из зала.

- Кукла плачет.

- Кукла плачет!

- Чудеса, - Шут вскинул руки и вышел на сцену. – Господа, вы так растрогали неживое, что оно стало живым. Чудо на ваших глазах.

Все зааплодировали.

- Не чудо, - возразила Аликс, - я и была живая. А вы все тут - мертвые, живые не могут радоваться такому. У вас нет сердца и оттого вы черствые! Не живые! Рады боли!

Она стала срывать с себя куски поддельной кожи. Она не кукла и не станет смотреть на издевательства! Размазав тушь, она уставилась на всех. Лица зрителей исказились. Шут пребывал в безмятежном спокойствии.

- Злой Гений обрек Театр на позор! – воскликнули голоса.

- Ну что вы, не рубите с плеча, - развел руками Шут.

- Он вновь решил нас проучить! – крикнул кто-то другой.

- И в мыслях не было, - вновь отмахнулся Шут.

- Мы все знаем, как ты ненавидишь Театр!

- Просто вы не профессионалы, - мило хихикнул Шут.

- Хватит! – в запале выкрикнула девочка.

Она залезла в карман, достала оттуда красную сферу и крутанулась на месте, показав всем опасное проклятье Упыря.

Похоже, каждый в зале знал, что случится, если разбить его. Сверху на девочку упала алмазная сережка.

Аликс посмотрела наверх и увидела силуэт привидения поварихи с тремя призраками поварят. Все они одновременно утвердительно кивнули. А затем повариха провела в воздухе рукой, и другие жердочки с гимнастами, сорвавшись, упали в зал.

- Что вы делаете? – крикнул карлик.

- Молчите! – направила на него сферу девочка.

Карлик начал отступать, пока вовсе не свалился со сцены. Шут положил руку Аликс на плечо.

- Я уведу вас бесплатно, ведь я вас сюда привел. Это честно.

- Нет, - Аликс убрала его руку, - все они должны поплатиться! Каждый из них.

- Это очень опасно… Вы уверены? – Шут засучил рукава

- Я хочу попросить вас об услуге. Я отдам вам монету за справедливую кару всем, кто тут находится, за весь этот театр уродов с мертвыми сердцами. - На миг Аликс стало стыдно за свои слова, но она подумала, что за правду стыдно быть не должно.

- Я не буду никого карать… - шепнул Шут и добавил: - За такую небольшую плату.

- Здесь всего пять дверей. - Девочка еще раз посмотрела наверх. - Просто сделайте так, чтобы двери не открылись, чтобы это место стало их тюрьмой. Больше мне от вас ничего не требуется.

Люди посмотрели на Шута.

- Это стоит монеты, - согласился тот.

Он отодвинул девочку чуть назад и обратился к толпе:

- Леди и джентльмены, вы напуганы? Вы в недоумении? Накажет ли вас дитя за поступки праведным огнем? Все эти ответы подождут, ведь… - он снял цилиндр, и маска превратилась в кроличью, - ведь у меня для вас фокус!

Кролики от одного взмаха его руки фонтаном выпрыгнули из цилиндра. В зале захохотали, похоже, они сочли все происходящее милой шуткой Злого Гения. Еще одна партия кроликов вылетела из цилиндра. Шуту зааплодировали, казалось, все, что говорила до этого кукла, было лишь вздором и хамством.

Милые пушистые зверьки заполонили все вокруг, они путались в ногах, между сидений, скакали по головам. Одни из них пробирались к дверям, другие - забирались на руки к зрителям. Шут вновь заулыбался фарфоровой маской. Он поднял руку, и все замолчали.

- Слово вам, - он пропустил девочку вперед.

Она по-прежнему сжимала сферу с огнем.

- Ни у одного из вас нет сердца. Или они настолько наглухо закрыты, что не откроются уже никогда. - Аликс замахнулась, и словно вторя ее словам, раздались щелчки. Это затворились двери.

Девочка кинула сферу, и та разлетелась вдребезги прямо в воздухе. Огонь щупальцами устремился между ног зрителей. Шут любезно прикрыл Аликс от искр и шепнул:

- Надеюсь, вы придумали, как выбраться отсюда?

Девочка улыбнулась и устремилась вверх. Словно взлетела. Шут увидел, что руки пышной дамы ухватили Аликс за плечи, а саму ее удерживали три сына, вцепившихся друг в друга и растянувшихся, как тесто.

- Хорошего побега, - крикнул Шут, а сам уставился на бесов и демонов, которые, скинув обличья, по головам друг друга бежали к выходам, где уже были те, кто успел подскочить раньше. Они визжали, толкались, долбили и царапали плотно закрытые двери.

Через минуту паника прекратилась, демоны остановили свои попытки скрыться, так как огонь хоть и горел, но совершенно не обжигал. Все словно одновременно поняли это и захохотали пуще прежнего. Шут галантно, будто это его трюк и не более, поклонился.

- Призрачный огонь проклятья, - бархатно резюмировал он. - Прекрасно горит, пожирая душу, но совсем неопасен для плоти. Ведь так?

- Да, да, да, - отозвались пушистые кролики. Они по-прежнему были везде.

Аликс посмотрела с перекладины вниз, увидела, что ее план не удался, но даже обрадовалась, что не стала убийцей, мстительницей. Повариха прижала ее к себе и погладила по голове.

- А между тем, - Шут игриво посмотрел на радостных демонов, - призрачному огню просто не хватает искры жизни. Верно я говорю?

Кролики встали на задние лапы и хором сказали:

- Да, да, да.

Демоны изменились в лице и вновь кинулись к дверям. Они царапали их, пинали, пытались выбивать копытами, но ничего не выходило.

- Закрой глаза, Аликс, - велела повариха.

Девочка так и поступила - прижалась к даме еще сильнее, зажмурилась, и услышала взрывы. Она сразу узнала этот звук.

Кролики лопались фейерверками, разлетались, как в ее День рождения, и тут же поднялся жар.

Аликс поняла, что это и была та самая искра, способная оживить пламя.

Кролики победоносно взрывались, а улыбка Шута росла. Если бы девочка видела его сейчас, то подумала бы, что он испытывает самые приятные чувства, которые может выразить его фарфоровая маска.