Аликс и монеты - Александр Андерсон

- Это все, что вы можете мне сказать? – Аликс вдруг ощутила жуткую апатию.

- Да. - Дама отпустила ее, и девочка аккуратно села подальше. - Ты возвращаешься домой. Возможно, когда ты подрастешь, в твой замок явится принц, или случится что-то еще, что изменит твою жизнь. Точнее, то, что от нее осталось…

«Совсем гроши», - подумала девочка.

- А что если я не хочу возвращаться? И ждать ничего не хочу?

- Не обсуждается. - Лицо дамы стало непроницаемым, как маска Шута. - Ты еще не поняла, что за Театр посетила? Тебе грозит большая опасность. Хорошо хоть Шут догадался привести тебя сюда в образе куклы! Но стоит допустить ошибку, демоны, что кажутся тебе людьми, разорвут тебя на части. Досмотри выступление и уходи.

Внизу расставили зеркала Истин, появился карлик с кнутом и много красивых девушек. Аликс и пышная дама стали тихо спускаться, и стоило им попасть в луч света, как лицо дамы изменилось. Она засверкала улыбкой, фальшивой, неискренней, наигранной, но зал принимал это на ура.

«Театр жизни, - подумала девочка, – а никаких не демонов…»

- Укротитель боли, дамы и господа! - представила публике коротышку с кнутом повариха.

Девушки на сцене захлопали. Они тоже выглядели как куклы, разукрашенные, фальшивые, неестественные и, как показалось Аликс, даже гадкие. Она еще раз оглядела зал и увидела, что все, кто там сидел, были такими же - в ярких нарядах, с длинными ногтями и такими гордыми, просто кричащими о собственной особенности лицами, что ей стало совсем противно.

Шут приветливо похлопал по сиденью рядом с собой, он вновь улыбался.

«Какая польза в улыбке, когда я знаю, что она фарфоровая?» - подумала девочка.

Она оглянулась на даму, та кивнула и тихо шепнула:

- Уходи домой.

Аликс медленно спрыгнула со сцены, и Шут поймал ее холодными руками, усадил, как куколку, на кресло рядышком, заботливо пригладил волосы.

- Сейчас будет нечто. Самое успешное выступление, как мне разрекламировали милые зрители, - прошептал он. - Да и этот карлик носит такой забавный титул. Укрощать боль - крайне занятное хобби. Поговаривают, он профессионал.

Аликс вовсе не хотелось смотреть на зеркала Истин, ведь она уже знала, что самое главное зеркало, то, которое ей было так необходимо, - разбито. Желания находиться в этом месте больше не было. Аликс пододвинулась к Шуту.

- Уходим, прошу вас.

- Нет-нет, - он указал на сцену, - сейчас начнется.

- Я хочу домой, Шут.

- С меня достаточно ваших капризов! – неожиданно вспылил Шут и тут же сменил тон на более мягкий. - Давайте досмотрим и уже тогда покинем Театр? Вдруг вы сыграете ключевую роль в этом спектакле?

Аликс не успела ответить, на сцене началось представление.

Карлик щелкнул хлыстом и громко закричал:

- Подайте мне иглу!

От одной этой фразы Аликс стало не по себе.

- Вы сегодня пришли сюда похохотать, - обратился карлик к зрителям, – и я предоставлю вам уникальную возможность всласть надорвать ваши животики, потешаясь над болью. Чья боль самая смешная? И разве она может вызвать смех? Злорадство? Потеху?

Одно из зеркал выставили на середину сцены, карлик сорвал с него полупрозрачную накидку. В зеркале вместо зала появилась улица; женщина с двумя детьми и большой тяжелой сумкой шла по мостовой. Все в зеркале передвигалось. Аликс открыла рот, и Шут пальцем защелкнул его.

Карлику наконец поднесли иглу.

- Приготовьте животики, - велел он, а потом поднес иглу к зеркалу и с хохотом воткнул ее прямо в ногу женщины.

Женщину подкосило, сумка выпала, по мостовой, как мячики, поскакали апельсины и яблоки. Дети закричали, женщина схватилась за ногу, из глаз у нее брызнули слезы. Карлик не унимался. Он взял вторую иглу и воткнул ее женщине в руку.

Ту свело и задергало.

Дети стали испуганно гладить мать по голове, успокаивать. Зал истошно хохотал, а женщине казалось, что весь мир смеется над ней. Аликс привстала, но Шут приложил к фарфоровым губам палец.

- Ни звука, - прошептал он.

- Вам жаль ее? – завопил карлик. - Да вы смеетесь! Вы рады, что она упала. И действительно, кому до нее есть дело, кроме ее же отпрысков! Боль - это смешно, когда она ранит других. Хохочите!

Карлик щелкнул хлыстом, и зеркало укатилось в сторону, на его место встало другое.

- Еще, еще! – кричал зал.

Теперь, сдернув накидку, карлик представил мужчину - музыканта. Он играл на виолончели в саду, и вокруг него толпились люди. Они радовались его музыке, танцевали, веселились.

По залу Театра прокатилась волна недовольных возгласов.

- Дайте же мне скорее коробочку дурных мыслей, - протянул руки к помощницам карлик. - Вытащу жалость к себе, скулеж, неуверенность, терзания души.

И он доставал непонятные штуки, шевелящиеся и больше похожие на козявки величиной с кулак. Они полетели в зеркало, и мужчина остановился. Он напряженно обвел взглядом людей вокруг, посмотрел на виолончель и лицо его сморщилось.

- Равнодушие, дайте же равнодушие и презрение! - Карлик подхватил поданные ему кубики из хрусталя и бросил их в зеркало.

Люди вокруг музыканта захохотали, но не как раньше – добродушно и весело, а тем же злорадным хохотом, что и зрители в зале Театра.

Мужчина схватился за голову.

- Скорее флакончик слез!

Стоило ему брызнуть, и мужчина тут же заплакал. Карлик все лил и лил из флакона, и музыкант не унимался. Вокруг него собрались дразнящие, унижающие его. Виолончель упала на землю и треснула.

- Достаточно! - захохотал карлик. - Ему достаточно больно.

Аликс шмыгнула носом. Ей не хотелось этого видеть, но Шут крепко сжал ее руку.

- Смотрите, смотрите, Аликс.

Картинки менялись, показывая то поскользнувшихся и упавших на лед людей, то заик, неспособных выговорить простую фразу, то увечных, передвигающихся как каракатицы… И все это сопровождалось хохотом.

- Следующее зеркало! – крикнул карлик. - Я знаю балерину, она пять лет усиленно трудилась, готовясь к этому выступлению. Сегодня премьера, после которой вся ее жизнь могла перемениться. Но она будет наказана за то, что слишком хороша.

В новом зеркале появилась красивая девушка, вся в белом, она разминалась, и тут…

- Пусть эта выскочка будет наказана! - Карлик схватил с подноса хворост и начал ломать его перед зеркалом.

Балерина скрючилась, упала прямо на пол, там, в зеркале, а зал скорчился от смеха.

Аликс подалась вперед, она всем сердцем возненавидела этих жестоких… нет, не людей - бессердечных, ужасных, хохочущих злых демонов.