Невменяемый дипломат - Юрий Иванович

– Значит, я сейчас могу долго общаться?

– А вот и не значит! Все равно надо знать меру и больше десяти минут не общаться.

– И как часто можно общаться?

– Не чаще, чем раз в двое суток. Если ничего экстренного не будет… А вот когда станут твои спиногрызы Эль-Митоланами, безболезненно сможешь с каждым общаться по часу в сутки.

– Час – это хорошо, – сказал герой и закрыл глаза, собираясь настраиваться на ментальный контакт. – Но чего это ты моих крошек спиногрызами называешь?

– Причина проста: все в этом мире имеет свою цену. Особенно подобные способности. Если у тебя будет много детей и ты хотя бы с тремя из них станешь болтать, в общем, три часа в день, твой спинной мозг станет усыхать, чтобы ты ни делал и как с этим ни боролся. А после этого тебе только и останется прожить двадцать, максимум двадцать пять лет.

Многодетный отец и удивился, и поразился таким фактам, весьма опасным для собственной жизни, но пока уточнять подробности не стал. Начался контакт. И опять он смотрел сразу как бы с двух точек, видя одновременно и задумчивое личико Стефани, и сосредоточенное Сандрю. Связь с отцом их застала далековато друг от друга, и они сближались до тех пор, пока не взялись за руки. Потом губки дочери произнесли несколько вопросительно: «Папа?», тогда как сын то же самое слово повторил утвердительно: «Папа!..» Тут же рядом с ним возникло обеспокоенное лицо графини Сильвии Лазан, которая вопросительно уставилась в глаза Стефани и предупредила:

– Детям может стать плохо. Кремон, если ты меня слышишь, то ответь как-то!

Тотчас дочурка, чисто по-детски повторяя слова отца, проговорила:

– Он слышит. Но теперь все будет хорошо. Ему дают силы сентеги. И у нас есть десять минут.

Сильвия тут же крикнула нянечкам, чтобы они позвали наследную принцессу, а сама скороговоркой стала пересказывать последние новости княжества Катранго. Минуты через три, когда появилась запыхавшаяся Элиза Майве, Невменяемый стал через детей рассказывать, что с ним и как. А также о буме на пограничье с Шанной. При этом он старался использовать малышей как рупор собственных мыслей по очереди, давая им отдыхать и ни в коем случае не напрягая сложными словами. И так можно сказать, что большинство слов дети произносили впервые в жизни.

Но самое главное и наиболее важное вроде донести он успел. Хотя что Сандрю, что Стефани чувствовали себя превосходно, смешно частили словечками и пытались сами как-то по ходу дела общаться мысленно с отцом. По этому поводу в сознании получался невообразимый калейдоскоп мыслей и намерений. Что быстрей могло бы подкосить взрослого, чем непосредственных и любознательных деток.

Кто-то из Медиальтов тронул Кремона за плечо: мол, пора закругляться.

Предпоследняя фраза была для мамаш:

– Следующий сеанс связи – послезавтра!

А последняя – для деток:

– А вы, малыши, сейчас лягте и немножко поспите. Папа вас сильно любит и крепко целует!

Открыл глаза, прислушался к себе и восторженно произнес:

– Феноменальные эмоции! Не удивлюсь, если разумные типа меня сознательно укорачивали себе жизнь, лишь бы как можно больше предаваться подобному общению. Оно того стоит.

– Ну да, – в голосе старца Шуин-Шана слышалась зависть. – Особенно если знаешь, что тебе не больше тридцати лет осталось жить…

– А нельзя ли подобные умения как-то скопировать? Натренировать? Приделать хирургическим путем?

– Увы! – вздохнул Ветеран. – Такое и Древним было не под силу. Либо такое умение есть – либо его нет. И уже никогда не будет.

– Вряд ли у меня было подобное от рождения, – не согласился Кремон. – Вон сколько мне довелось разных мутаций пережить! Может, и тебе попробовать?

– Ага! Ты еще вспомни, как тебя детище Древних сжигало, – весело возмутился главный врач империи, – и нам посоветуй пережить то же самое! Премного благодарны! Обойдемся!.. Скорей всего, некая невероятная совокупность всего тобой пережитого и разбудила в тебе давно и везде умершее умение…

– А что, раньше так многие умели?

– Утверждается в одной из книг, что достаточно. Сравнительно, конечно… Один разумный на миллион особей.

– Хм! Много! Если такие пропорции сохранились, то наверняка еще кроме меня существуют подобные уникумы. Тогда почему мы про них ничего не знаем?

– Вряд ли существуют. Магический фон планеты давно нарушен, так что ты – просто редчайшее исключение из нынешних правил… Если кто-то просто тщательно не скрывает свои умения… – Он сделал паузу, а потом заявил: – Все! Сеанс окончен! Одевайся и бегом в приемную!

Медиальты ушли, а энормианин, одеваясь перед зеркалом и с недовольством ворочая выращенной рукой, задумался о своих детях:

«А что будет, если они еще и между собой смогут общаться на расстоянии? Если честно, то такой их судьбе не позавидуешь. Вроде и хорошо, но в то же время они станут востребованы всем миром… Жуть какая, никакой личной жизни!..»

Возле комнаты его уже дожидался распорядитель, разряженный и украшенный блестками, словно диковинный менсалонийский павлин. Он довольно критично осмотрел непритязательный и скромный наряд, в который человек облачился, но вслух только и промямлил:

– Мы опаздываем! Прошу не отставать!

И припустил на своих длинных ногах по коридорам императорского дворца. Как оказалось в итоге: обманул! Никто никуда не опаздывал, пришлось еще полчаса томиться в приемной, пока гостя из большого мира провели в кабинет к императору. Обыск не делали, хотя два телохранителя пронизали человека взглядами не хуже, чем раздели до последней нитки.

Помимо его величества, в довольно большом помещении находились два принца: самый старший и самый младший, Луал-Лайт. Плюс какой-то сентег, увешанный оружием, которого представили как генерала, но с жутко заковыристым именем, и секретарь.

Сам правитель сентегов, Кенли-Кен из рода Басарди, без парадных одеяний ничем не отличался от иных птицеподобных созданий. Разве что голосом, баритоном с весьма бархатными, приятными оттенками. После обмена протокольными приветствиями и сжатым перечнем последних новостей, полученных чрезвычайным послом по ментальному каналу из Спегото, хозяин кабинета произнес:

– Если я испытываю нехватку чего-то, так это времени. Так что не станем его терять на тонкости этикета. Можешь называть меня просто по имени. Итак, начнем с карты, – он показал на стену, где висела огромная карта, на которой был изображен Южный континент и в верхней части виднелся краешек Морского королевства. – После беседы с твоими помощниками мы выяснили странное расхождение данных, поэтому давай еще раз уточним…

Столица находилась в самом центре. На карте были изображены все горы, реки и остальные города. Граница желтого круга была барьером. Вверху карты и по сторонам он проходил по суше, а внизу – по морю. Этот круг включал в себя всю территорию сентегов.