Ангел - Ольга Мяхар

– Ведьмы!

Вздрагиваю.

– Эй, отойди от них, мы сами с ними разберемся.

Гэйл медленно и как бы нехотя оглядывается, смотря сквозь прищур опасных глаз на посмевшего советовать ему. Его крылья разрезают воздух, он рывком притягивает меня к себе, а небо уже скрывают черные грозовые тучи, свистит ветер, и изгибаются разряды молний. Я крепко держу девушку за руку, с ужасом соображая, как дать ему понять, чтобы он не разрушал все вокруг. Он не смотрит на меня. Подняв правую руку в воздух, он улыбается, глядя на разъяренную толпу, а в следующий момент… в следующее мгновение тысячи молний бьют в землю, вызывая тысячи криков боли и ужаса. Расширенными глазами смотрю на это, чувствуя, как половина моего тела, окутанная печатью, радуется и наслаждается происходящим, а вторая половина сгибается пополам от боли. Но он не дает мне упасть, крепко прижимая к себе и улыбаясь, улыбаясь так, будто я только что выполнила его самое заветное желание.

– Прекрати!

Он не слышит, разряды ударяют в землю, сердце разрывается на части, крылья бьют по воздуху, пытаясь вырвать меня из его объятий и спрятать в небесах, девушка застыла, расширенными глазами наблюдая за происходящим и улыбаясь, улыбаясь все шире и шире. Она счастлива, она свободна, и сейчас мне надо было придумать, как все это закончить и увести отсюда гэйла. Но он не слышит меня, а земля уже рвется трещинами, обугливается под ногами метущихся и кричащих людей, вспыхивает огнями разрядов, оживляя ад на этой земле.

– Стой!

Я рывком, обхватив руками, поворачиваю его лицо к себе, ловя его взгляд, полный огня и мрака. Он удивленно и чуть насмешливо смотрит на меня, обнимая и притягивая к себе. Ему любопытно, ему весело, и он не собирается останавливаться. Я складываю крылья, поднимаюсь на цыпочки и целую его, оплетая руками шею и путаясь пальцами в волосах. Целую впервые в жизни, полностью открывая ему свою душу и плотно зажмурив глаза.

Он удивлен. Он ошарашен. Но уже в следующее мгновение он отвечает на поцелуй, позабыв о людях, смерти, боли и всем остальном мире. Здесь и сейчас я принадлежала ему, впервые. И он не желал упускать такой шанс.

Его губы впивались в мои, руки стискивали так, что я не могла вздохнуть, а крылья плотно смыкались за моей спиной, заставляя печать на моем теле буквально пылать, а меня от ужаса до крови царапать его спину.

Молнии успокаиваются, тучи расходятся на все еще хмуром небе. Площадь с чудом выжившими людьми пустеет в мгновение ока. Смерть сворачивает свои покрывала, плотно окутывая ими меня. Понимаю, что надо выбираться, пытаюсь оттолкнуть его, вырваться из страшных объятий, и не могу, он даже и не думает меня отпускать, улыбаясь и прокусывая мою губу до крови. Ведьмочка сидит рядом, прислонившись спиной к столбу, и задумчиво смотрит на черное все еще гремящее небо.

– Пусти… – Слезы бегут по моим бледным щекам, печать уже опутывает ноги, взбирается по груди и сжимает шею.

– Нет. – Его шепот такой ласковый, а прикосновения доставляют такую боль! Я не смогу выдержать этого долго. Я сломаюсь.

– Тебе же сказали: отпусти ее.

Он отрывается от моих губ, я безвольно обвисаю в его объятиях, сквозь слезы пытаясь рассмотреть того, кто это сказал.

Тот стоит перед гэйлом в окружении друзей. Черные взбешенные глаза, крылья и когти на его руках. Дик.

– Пусти ее, тварь.

Лис и Сон стоят по обе стороны от него. Внезапно в спину гэйла вонзается длинный острый кинжал, выходя у него из груди. Он удивленно смотрит на него, а мое тело вырывает и подхватывает Оська, мгновенно отпрыгивая обратно и уходя за спины друзей.

– Ты как?

Зеленые волосы, напряженный взгляд, полный боли за меня, такую непутевую хранительницу.

– Нормально. – Умудряюсь улыбнуться, уткнувшись лбом в его грудь и стараясь не потерять сознание от жгучей боли, которая пронизывает мое тело и которую испускает возмущенная печать, оторванная от ее создателя.

– Верните мне ее, иначе умрете.

Гэйл рывком выдергивает кинжал из спины и ломает его в руках.

– А не слишком ли ты самоуверен? – усмехается Лис. – И еще с десяток кинжалов летят в черную фигуру, на каждом из которых горит иероглиф заклинания.

Гэйл уворачивается только от восьми, еще один отбивает, но десятый втыкается в руку, причиняя жуткую боль. Он рычит и бросается на противников, пытаясь порвать их плоть когтями и поднимая из земли покрывало тьмы, в которой мгновенно вязнут ноги и куда уходят любые силы.

– Держись! – Это Оська.

Я держусь, но он бледнеет на глазах, не в силах даже пошевелиться. Это магия высшего порядка. Увязли все, кроме Дика, он бьет по гэйлу чем-то ярко-алым, похожим на сплетенный из иероглифов меч. Гэйл уходит вбок, но меч успевает срезать прядь его волос и полоснуть по плечу. Ярко-алая, как у людей, кровь с шипением стекает по руке, и он шипит, сжимая зубы и бросая в Дика чем-то черным, живым и голодным. Дик встречает это ударом меча, и шипящий шар с треском лопается, но и меч переламывается и рассыпается на тысячи искр в его руках.

– А ты не так плох, – улыбается гэйл. – Но сегодня ты преступил черту. Я мог бы дать тебе еще пожить, но ты сам подписал себе приговор, посмев коснуться моей вещи.

– Она не твоя вещь!

Ярко-алый ручеек стекает с рук Дика, каплями падает на черный покров, прожигая в нем быстро расползающиеся дыры и заставляя гэйла отступить.

– Что это?

Дик и сам смотрит на свои руки не понимая.

Я утыкаюсь лбом в плечо Оськи, молясь про себя, чтобы он и дальше этого не понимал. Связь между нами натянута до предела, и мои силы вливаются в его тело, сплетаются с его магией и дают эту странную, похожую на кровь силу.

Гэйл внезапно поворачивается ко мне и улыбается.

– Молодец, девочка, но это меня не остановит.

Дик усмехается и рывком поднимает руки, сплетая красную силу в длинный изгибающийся жгут, который с силой бьет туда, где еще мгновение назад стоял гэйл.

Только вот его уже там нет, он стоит рядом со мной и кладет мне на лоб свою такую прохладную ладонь. Оська сжимает зубы, но уже с трудом может просто стоять, не то что защищать меня.

– Не стоит так разбрасываться своею силой, ведь твоя жизнь теперь принадлежит мне… и я не дам тебе умереть… ни за что.

Вздрагиваю, чувствуя, как его силы стекают через печать в мое тело. Жар медленно уходит, я почти могу дышать. Он улыбается и… исчезает. Чернота под ногами медленно погружается обратно в землю, Оська без сил падает на колени, дрожащими руками продолжая прижимать меня к себе. Лис держит на руках обессиленного Сона, который все это время поддерживал силы в ребятах, – единственный, кто мог передавать свою силу через покрывало тьмы, единственный, кто уже однажды был мертв.