Ангел - Ольга Мяхар

– Завтра узнаешь. – Ну вот. Опять секреты. – А теперь пора идти спать, завтра встать придется очень рано.

Опять меня прогоняют. Хотя… я широко зевнула, потягиваясь в кресле и закрывая рот ладошкой… хотя спать все-таки охота.

– Я провожу тебя.

Я улыбнулась Сону. Этот мальчик ни на миг не хочет выпускать меня из виду, особенно после недавних событий. Что ж, в конце концов все равно наши комнаты расположены по соседству.

Я встала с кресла, чинно пожелала всем спокойной ночи, мужественно выдержала Оськин прыжок с кресла ко мне на плечо и вышла из комнаты в сопровождении Сона. Завтра предстоял тяжелый день.

Будил меня Оська. Будил долго и упорно, летая над кроватью в образе летучего мыша и громко вопя песню собственного сочинения. Слов я не запомнила, но зато запомнила общий смысл. Что-то вроде: вставайте, лежебоки, открывайте глаза, а то обольют вас водой и замучают муштрой. После крика «я пошел за кружкой» пришлось сесть. А то ведь и впрямь обольет. После чего довольный Оська с чувством выполненного долга отправился будить Сона, заранее предвкушая хорошее развлечение. Угу.

Через пять минут в соседней комнате раздался визг, грохот, а еще через секунду оттуда пулей вылетел Оська и рванул направо по коридору. Следом вышел встрепанный Сон, сжимая в руках огромную мухобойку. Я уважительно ее разглядывала, решив позже выпросить у Дика и себе такую же.

Одевание, причесывание и умывание не отняли много времени, и вскоре, уже вполне готовая, я находилась в кабинете Дика, наряду со всеми остальными членами команды. Сон стоял особняком у двери, настороженно за всеми наблюдая, Дик сидел за столом, а Лис внаглую стоял рядом со мной, обнимая меня за талию и наслаждаясь выражением ледяного спокойствия в глазах Дика, которому совершенно очевидно это не нравилось. Оська спал собственно на столе и при попытках его разбудить сильно кусался. Пришлось временно оставить вредителя в покое.

– Итак, все в сборе, даю последние инструкции, – начал Дик, вставая из-за стола.

Все, кроме мня, многозначительно хмыкнули, отчего температура в глазах Дика понизилась еще на пять градусов, практически упав до нуля.

– В этом мире все должны соблюдать три правила: первое. Человеческий облик вплоть до ушей и зубов. Второе: никакого колдовства, нас объявят колдунами и сожгут на костре. И третье: женщина в этом мире – раб без права голоса, так что Ирлин должна быть постоянно с кем-то из нас, а иначе ее попросту украдут и определят или в наложницы, или в жены.

Я покраснела от количества изучающих меня глаз. Сон прошипел что-то вроде «пусть только попробуют». Оська внаглую храпел на столе.

– Следующее: не разделяться и не пытаться поймать вампира в одиночку. Они – довольно опасные и хитрые твари, хорошо маскирующиеся под обычных людей, так что ходим только все вместе.

– Ты нас совсем-то за детей не держи, – фыркнул Лис.

Дик вышел из-за стола и подошел к нему вплотную, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Если с ней, – он ткнул в меня пальцем, – что-нибудь случится только потому, что тебе приспичит погулять в одиночку, я тебя лично из-под земли достану и придушу голыми руками. Веришь?

Я поверила, причем сразу. Лис нахмурился.

– Ее я и сам тронуть никому не позволю. – Я почувствовала, как польщенно краснею. – Тем более с ее талантом влипать во все неприятности разом. Но и ты тут особо не командуй.

Дик улыбнулся лишь уголком рта, сузив черные глаза.

– Если тебя не устраивают мои приказы, – последнее слово он подчеркнул, – можешь катиться на все четыре стороны, здесь тебя никто не держит.

На лице Лиса вздулись желваки, я поняла, что эти двое сейчас просто подерутся, и поспешила вклиниться между ними.

– Эй, вы чего?! Вы оба прекрасные бойцы и хорошие друзья…

– Кто? – На меня уставились две пары удивленных глаз.

– Друзья, – упрямо повторила я. – Неужели вы не понимаете, что и вы двое, и Сон, и я с Оськой уже давно подружились!

Наивностью веяло за версту, мне было стыдно, что я никак не могу выразить свою мысль по-взрослому, но тут мне на помощь пришел Оська, сидящий на столе и во всю сонно зевая.

– Она хочет сказать, что если перебьете друг друга сейчас, то будете полными кретинами, дерущимися из-за девчонки перед заданием.

И – о чудо! Дик и Лис смутились и даже отошли друг от друга на более или менее безопасное расстояние. Я с благодарностью взглянула на Оську. Тот поднял лапки вверх, просясь на ручки. Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Глядя на него, и не поверишь, что он может превращаться во вполне взрослого парня, хотя… Оська как-то мне рассказывал об изменениях в психике при переходе из одной формы в другую, это как бы является защитным механизмом, чтобы не сойти с ума. А пока это пушистое чудо восседало на моем плече, гордо поблескивая черными глазками и, как и все, ожидая, когда Дик достанет из огромного комода свой таинственный артефакт. Дик уже наполовину в него зарылся, тихо ругаясь и расшвыривая во все стороны какие-то бумажки, коробочки и прочий мусор. Лис прыгал рядом, уже забыв про недавнюю ссору, и жестом опытного взломщика открывал одну коробочку за другой, суя свой длинный нос в каждую и выглядев счастливее некуда. Сон долго крепился, делая вид, что ему все равно, но, когда из очередного свертка мы с Лисом радостно выгребли что-то длинное серебряное и при этом шевелящееся, не выдержал и подошел к нам, а вскоре и сел рядом, требуя, чтобы и ему показали. Мы показали – жалко, что ли?

– Вот она! – Дик торжественно предъявил нам какую-то грязную палку с искусственной то ли гусеницей, то ли тараканом на конце.

Мы критически осмотрели находку и снова начали копаться в сокровищах. Дик недоуменно на нас глядел, сжимая в руке столь ценный артефакт. Я в этот момент как раз пыталась выдрать из цепких лапок Оськи красивую фиговину, которую для вида мы назвали брошкой. Оська орал, что это теперь его собственность, и нипочем не отдавал. Лис с Соном как раз двумя листиками бумаги гоняли между горками мусора серебряную многоножку, которая шипела и даже кусалась в ответ на такое издевательство.

– Повторяю, – угрожающе начал Дик, – я нашел артефа…

– А-а-а!!! Меня укусили! – Лис размахивал пальцем, в который вцепилась жутко перепуганная многоножка, и вопил так, будто она как минимум его отгрызла.

Многоножка зажмурилась серебряными веками и терпела внеплановые полеты из последних сил. Сон сострадательно пытался врезать по ней какой-то книгой, но каждый раз попадал по руке Лиса, отчего тот еще и сильно ругался. Про Дика в этой суматохе мы как-то забыли.

Дик начертил в воздухе два иероглифа, поднялся ветер, многоножку оторвало от пальца и унесло в комод, книга вырвалась из рук Сона и грохнула его по башке, потом врезала по все еще вопящему Лису и мягко опустилась ко мне на колени. Ветер стих, все замерли и предельно внимательно уставились на возвышающегося над нами Дика. Сон и Лис при этом ощупывали шишки на лбах.