Сквозь Топку - Джеймс Дэшнер

Бренда вывернула шею, чтобы взглянуть на табличку.

— Почему непонятно? Ты хочешь сказать, что не видишь смысла? Это же проще некуда. Ты лидер, так что принимай командование. А я тебе помогу. Тем и отработаю право прийти в Мирную Гавань.

Томас захохотал.

— Здорово! Я тут застрял посреди города, полного трахнутых на голову хрясков, группа девчонок мечтает укокошить меня, а я должен беспокоиться о том, кто в нашей группе лидер?! Не смеши меня!

Бренда недоумённо нахмурилась.

— Подожди, подожди... «Девчонки, которые мечтают тебя укокошить»? Это ещё что за новости?

Томас не отвечал — раздумывал, стоит ли рассказывать ей всю историю от начала до конца. И хватит ли у него на это духу.

— Ну так?.. — настаивала она.

Решив, что будет неплохо снять груз с души и что Бренда, пожалуй, заслуживает доверия, Томас уступил. Раньше он выдавал ей информацию по капле — то там обронит намёк, то там что-то расскажет — но теперь выложил всю историю от начала и до конца в подробностях. О Лабиринте, о «спасении», о том, как проснулись и обнаружили, что по-прежнему находятся в центре того же самого кошмара. Рассказал об Арисе и группе Б. О Терезе он много не распространялся, но заметил во взгляде Бренды нечто эдакое, какую-то искорку, когда упомянул о своей подруге.

Когда он закончил, она спросила:

— Так что, у тебя с этой самой Терезой... что-то было?

Томас не знал ответа. Было ли у них что-то? С уверенностью он мог утверждать только одно — они были близкими друзьями. Судя по его отрывочным воспоминаниям, до Лабиринта они, пожалуй, были даже больше, чем просто друзьями. До Лабиринта... Как раз в то время, когда они помогали организовывать весь этот балаган.

А потом был поцелуй...

— Том? — окликнула Бренда.

Он резко взглянул на неё:

— Не называй меня так.

— А? — Она даже вздрогнула. Наверно, он сделал ей больно. — Почему?

— Просто не называй, и всё. — Ему претило говорить такое, но он ничего не мог поделать. «Том» — так называла его Тереза...

— Ну и подумаешь. Может, мне называть тебя мистер Томас? Или король Томас? Или ещё проще и лучше: ваше величество?

Томас вздохнул:

— Прости. Называй, как хочешь.

Бренда саркастически фыркнула, и оба надолго замолчали.

Проходили минуты. Томас и Бренда тихо сидели, прислонясь спинами к стене. Но умиротворение длилось недолго. Томас услышал странный глухой шум и мгновенно очнулся.

— Ты слышала? — встревоженно спросил он.

Бренда склонила голову набок и превратилась в слух.

— Да. Как будто кто-то бьёт в барабан.

— Ну вот, веселье кончилось, начинаются трудовые будни. — Он поднялся и помог подняться Бренде. — Как думаешь, что это такое?

— Держу пари, что ничего хорошего.

— А если это наши друзья?

Низкое глухое «бум-бум-бум» вдруг разом зазвучало отовсюду, гуляя по узкому переулку и эхом отражаясь от стен. Но через несколько напряжённых секунд Томас пришёл к выводу, что звуки доносятся из тупика. Несмотря на риск, он отправился туда — убедиться.

— Что ты делаешь!

Но окрик Бренды не задержал его. Тогда девушка последовала за ним.

В самом конце тупика возвышалась стена, сложенная из выщербленного и растрескавшегося кирпича. Четыре ступеньки вели вниз, к исцарапанной покосившейся двери. Над самой дверью виднелось прямоугольное окошко; стекло в нём отсутствовало, только один-единственный осколок торчал в верхнем косяке, как зуб из голой десны.

Там звучала музыка — теперь Томас ясно слышал это. Музыка была быстрой и напряжённой, с мощными басами, грохочущими ударными и ревущими гитарами. И всё это переплеталось с шумом человеческих голосов: люди хохотали, перекрикивались, подпевали... В голосах явно ощущался надрыв. Что-то в происходящем было такое, от чего кожа покрывалась мурашками.

Похоже, хряски занимались не только тем, что охотились за чужими носами. Томас встревожился ещё больше — шум не имел никакого отношения к его друзьям.

— Нам лучше убраться отсюда подобру-поздорову, — пробормотал он.

— Думаешь? — отозвалась Бренда — она стояла с ним плечом к плечу.

— Пошли.

Томас повернулся, она тоже. И оба застыли на месте. Пока они слушали музыку, в переулке появились три незнакомые фигуры. Всего в нескольких шагах от ребят стояли двое мужчин и женщина.

У Томаса желудок сжался в комок. Одетые в лохмотья, со всклокоченными волосами и давно не мытыми физиономиями, чужаки, однако, при ближайшем рассмотрении не имели значительных физических увечий, а их глаза были вполне разумны. Хряски, конечно, но ещё не совсем за Чертой.

— Привет, — сказала женщина. Свои длинные рыжие волосы она увязала в конский хвост, а вырез её майки был таким откровенным, что Томасу стоило немалых усилий не скашивать туда глаза. — Пошли к нам на вечеринку? Танцы-шманцы-обжиманцы. Выпивки тоже полно.

Что-то в её голосе заставило Томаса занервничать ещё больше. Что бы под всей этой чушью ни подразумевалось, любезностью здесь и не пахло — бабёнка явно просто издевалась над ними.

— М-м... Нет, спасибо, — отозвался Томас. — Мы... э... мы только...

— Пытаемся найти своих друзей, — вмешалась Бренда. — Мы тут недавно, только что прибыли.

— Добро пожаловать в Порочный Хряскеленд! — провозгласил один из мужиков, длинный, безобразный и с волосами, слипшимися в грязные сосульки. — Не боись, большинство из тех, там, внизу, — он кивнул на ступеньки, — только на полпути к Черте. Ну, заедут локтем в морду или, там, двинут по яйцам. Но не съедят же!

— По яйцам? — повторила Бренда. — Прошу прощения?

Мужик ткнул в Томаса.

— Это я про парня. С тобой может случиться и похуже, если не будешь держаться к нам поближе. Сама понимаешь, ты же баба.

От этой беседы Томаса затошнило — до того ему было не по себе.

— Да, здорово, конечно, но нам надо идти. Искать друзей. Может, мы вернёмся обратно.

Тогда вперёд выступил второй мужчина — невысокий, но довольно красивый, со светлыми волосами ёжиком.

— Да вы ещё совсем сосунки! Пора преподать вам первый жизненный урок. Время для веселья, кому говорят! Мы официально приглашаем вас на нашу дружескую вечеринку. — Каждое слово в последней фразе он выразительно подчеркнул, и, надо сказать, в них не было и намёка на радушие.

— Благодарим, но нам пора, — ответила Бренда.

Белобрысый вытащил из кармана своей длинной куртки пистолет. Давно не чищенный серебристый металл потускнел, но это была самая грозная и опасная вещь, которую Томасу когда-нибудь приходилось видеть.