Лунные хроники. Мгновенная карма - Марисса Мейер

О чем я только думала?

Квинт хмурится, возвращаясь ко мне. Он выглядит искренне обеспокоенным.

– Ладно, мне не следовало дразнить тебя акулами. Но я проверял, вдоль этого участка пляжа никогда не было замечено акул. Все будет в порядке.

– Это не… – Я качаю головой.

Он задумывается, искоса поглядывая на меня.

– Ты боишься воды?

– Нет, – отвечаю я, пожалуй, чересчур поспешно, и только потом сообразив, что утвердительный ответ был бы идеальным способом выпутаться из этой ситуации.

– Пруденс, это нормально, если ты боишься. Но ты должна сказать…

– Я не боюсь воды!

Он поднимает руки. Маска и трубка свисают с его пальцев.

– Ладно, ладно. Так в чем проблема?

Я открываю рот, но что сказать? Что я слишком застенчива, чтобы снять платье? Что я не хочу, чтобы он видел меня в купальнике, когда половина жителей нашего городка практически живет в купальниках в это время года?

– Просто… – Я снова качаю головой. – Ничего. Не обращай внимания.

Я откладываю маску и отворачиваюсь от него, поскольку это единственная возможность уединиться здесь, на открытом пляже. Я делаю глубокий вдох и, прежде чем успеваю отговорить себя от этого и усугубить нелепость ситуации, стягиваю платье через голову и кладу его на камень рядом с нашими полотенцами. Я хватаю снаряжение для снорклинга и прохожу мимо Квинта, не встречаясь с ним взглядом.

Понятия не имею, смотрит ли он на меня. Пялится ли.

И не хочу этого знать.

Никогда еще я не заходила в воду так стремительно.

Песок проседает под моими босыми ступнями. Волны бьют меня по ногам и бедрам, и вскоре пена закручивается вокруг талии.

– Держи трубку над водой, – говорит Квинт, и я вздрагиваю от неожиданности. Я и не подозревала, что он стоит так близко, и теперь его рука прямо под моей рукой, защищает снаряжение от небольших волн. – Ничто так не портит впечатления, как полный рот морской воды.

Он улыбается, его глаза ловят свет, отражающийся от воды, и они вовсе не те скучные, невзрачные, обычные карие глаза. Они глубокие и завораживающие.

Во рту пересыхает.

Боже милостивый, что со мной? Почему я начинаю ощущать это как… как…

Как начало влюбленности.

Ха! Нет! Исключено. Буря беззвучного смеха проносится сквозь мои мысли. Это абсурд.

Это же Квинт Эриксон. Он совсем не в моем вкусе. Полная противоположность моему типу.

Ладно, допустим, я не могу описать, как выглядит мой тип, но точно знаю, что это не он.

– Готова? – Квинт натягивает очки, и я радуюсь тому, что моя внутренняя истерика резко обрывается.

Должно быть, я выгляжу растерянной, потому что он забирает у меня очки и поправляет крепление трубки.

– Вот так. – Он надевает на меня маску, растягивая ленту так, чтобы закрепить ее под волосами, собранными в хвост.

Я задерживаю дыхание, пока он не опускает руки, и мне остается только поправить очки, чтобы они плотно прилегали к лицу, герметично защищая глаза.

– Теперь эта часть трубки идет в рот – не поверх губ, а внутрь, хорошо? Тебе только нужно будет следить, чтобы конец трубки торчал из воды. Вот и все. – Он снова ухмыляется, прежде чем просунуть мундштук между губами, заставляя их раздуться, что придает ему ужасно смешной вид.

Он наклоняется вперед и, оттолкнувшись, погружается в воду, выпуская воздух через трубку рядом с ухом.

– Возьми себя в руки, Пруденс, – шепчу я себе, прежде чем запихнуть мундштук в рот. Ощущение не из приятных, потому что пластик давит на десны.

Ладно. Надо просто пережить эту пытку и двигаться дальше. Квинт будет доволен, ему больше не придется кричать на меня, обвиняя в нежелании быть «командой», и мы сможем приступить к настоящей работе.

Я захожу на глубину, где волны уже окатывают грудь, и, наклонившись вперед, опускаю лицо в воду.

Требуется небольшой психологический тренинг, чтобы убедить мое тело сделать вдох, и я все время проверяю, торчит ли из воды другой конец трубки. Но после первых нескольких вдохов становится легче, хотя все инстинкты и напоминают о том, что дышать под водой – противоестественно.

Я вглядываюсь в подводные глубины.

И вижу… себя.

Свои ноги, мертвенно-бледные, с зеленоватым оттенком морской воды.

Купальник – сплошной черный.

Пальцы ног с ярко-розовыми ногтями, покрытые слоем песка.

Я поворачиваюсь по кругу, замечая горсть ракушек, разбросанных по морскому дну.

Какая… красота. Безмятежность. Мне нравится, как свет, просачиваясь сквозь воду, отбрасывает завитки вокруг…

Ох, ничего себе!

Я выплевываю мундштук и кричу, размахивая руками. Голова высовывается из воды.

– Квинт!

Он футах в тридцати от меня. Резко выныривая, он вытаскивает изо рта трубку.

– Да?

– Сюда! Быстрее!

Не задавая вопросов, он плывет ко мне идеальным кролем, что так далеко от моего фирменного стиля «по-собачьи».

– Смотри, смотри, смотри! – Я хватаю его за руку и показываю. Не снимая очков, он опускает голову в воду. Я вставляю в рот мундштук и присоединяюсь к нему, не отпуская его руки, потому что при всем моем возбуждении я еще и слегка напугана.

Теперь он тоже это видит.

На дне лежит морская черепаха. Она огромная. Не меньше четырех футов в ширину, если только это не игра света и воды. Если она и знает, что мы здесь, то виду не подает и не обращает на нас никакого внимания.

Квинт встречается со мной взглядом под водой, и мы обмениваемся восторженными улыбками. По крайней мере, я в восторге. В его улыбке скорее читается: я же тебе говорил!

Хотя я не уверена, что именно он имеет в виду.

Квинт выныривает из воды. Я следую за ним и только тогда обнаруживаю, что у него нет мундштука. Ему требуется минута, чтобы отдышаться, но он сияет.

– Здорово, правда?

Я выплевываю трубку.

– Ну не чудо ли? Она же… прямо здесь, под нами!

Он кивает.

– Я постоянно их здесь вижу.

Я изумленно смотрю на него, потрясенная не только зрелищем морской черепахи, но и осознанием того, что для некоторых людей это обычное явление.

Я все еще держусь за него, как за спасательный плот, удерживающий меня на плаву. И удивлена, что он до сих пор не стряхнул меня.

Слизывая соль с губ, я разжимаю руки и нащупываю ногами песчаное дно. Течение унесло нас дальше, и вода теперь мне по грудь. Мы стоим, две пучеглазые головы, улыбаясь друг другу, как жизнерадостные придурки.