Капитаны в законе - Валерий Елманов

– Твой князь умен и хочет чужими руками одолеть своего врага, – задумчиво констатировал Чобан и вновь проницательно уставился на Улана.

– Потому что его собственные руки слишком слабы, – пояснил Буланов. – Но разве выгода самого эмира не превышает во сто крат выгоду моего князя? Ведь если вместе с жалкими остатками туменов в плен попадет и сам Узбек, великий эмир падишаха Чобан сможет беспрепятственно перевалить через горы Кавказа и вторгнуться в его владения, покорив для своего повелителя страну, где его многочисленные табуны встретят огромные степи с обилием воды и сладкими травами. Уверен, справедливый падишах передаст эти земли именно тому, кто завоевал их для него.

– А если хан не попадет в плен?

– Что проку в полководце, не имеющем войска? – пожал плечами Улан. – Будь он умен, подобно Искандеру Двурогому, тогда да, он мог бы быстро собрать новые тумены. Но те, кто придет по зову Узбека, соберутся нескоро, помня о несчастной судьбе своих предшественников. По той же самой причине они станут сомневаться в его победе. Даже львы, ведомые оленем, превращаются в обычное стадо. Что уж говорить о стаде, где львов нет вовсе.

– Так уж и нет?

– Они есть в нем сейчас. Именно потому моему князю и хотелось бы, чтоб эти львы нашли свою смерть здесь, в Ширване.

Глазки эмира окончательно исчезли под тяжестью морщинистых век, перестав пытливо буравить своего собеседника. А судя по чуточку разошедшимися в стороны уголкам рта Чобан даже соизволил улыбнуться. Так, слегка. И наконец-то последовал еле заметный кивок, означавший, что эмир поверил.

И вот теперь Улан, благодаря милостивому дозволению Чобана, вносил свой вклад в предстоящий разгром, поясняя, как лучше по его мнению совершить тайный обход войска Узбека, чтобы в нужный час зажать его тумены в железные тиски. Разумеется, советы он давал в эдаком вопросительном стиле: «Не кажется ли великому улусному эмиру, что надо заранее приготовить на западе два тумена и в нужный час бросить половину к Дербенту, окончательно зажав Узбека в кольцо? А не считает ли эмир, что следует оставить несколько сотен своих людей в тех краях и вовсе не вывозить местных жителей? Да, это будет жертва, но благодаря ей удастся усыпить бдительность полководцев Узбека – пусть до конца уверятся, что ордынское войско никто не ждали. А как думает великий улусный эмир, может, стоило бы… А отчего бы великому эмиру…»

Но главное ноу-хау Улан приберег напоследок, когда они добрались до полноводной Куры. Эта идея зародилась в его голове давно, еще когда он пробирался к Чобану – уж больно все к тому подталкивало. Левый берег, на который выйдут тумены Узбека был, как по заказу, низкий, да и далее на севере сплошь тянулась равнина. Получалось, если справа, подле ее притока Аракса, соорудить водохранилище, а в верховьях Куры вдобавок устроить плотину и затем в нужный момент открыть все шлюзы, мало никому не покажется. Словом, смотрите эпизод фильма «Властелин колец», когда живые деревья рушат плотину и грозный вал воды сметает на своем пути толпы злобных орков. Или… ордынцев.

Вдобавок, на пути к Дербенту кое-где проход между горами и Каспийским морем сужался до двадцати пяти километров, если не меньше. Достаточно было выставить там всего тумен, и ордынские воины неминуемо в него упрутся. А если их сзади станет подгонять вода, получится совсем красота: давка, неразбериха, задние в панике топчут передних… Это ж сказка, песня!

Кроме того, миновав проход, жалкие остатки войска доберутся от силы до Дербента, который можно захватить заранее. А помимо этой крепости прохода на Северный Кавказ вообще не существует.

И хотя идея с водной стихией была Чобану в новинку, он понял ее вмиг. Да и как не понять, когда Улан постарался продемонстрировать все как можно нагляднее, то есть стоя на высоком правом берегу, вдобавок еще и укрепленного нехилым земляным валом, и указывая на раскинувшуюся перед ними низкую долину. Великий улусный эмир даже закурлыкал (очевидно, изображая смех).

– Что ж, действуй, – кивнул он. – А что касается плотины, я повелю эмиру Курумиши, и он пришлет тебе людей из Грузии. Насчет водохранилища повеление получит ширваншах Кей Кубад.

– Но мне понадобится очень много людей, – предупредил Улан. – И кроме того, чтоб нашу тайну никто не узнал, надо объяснить строительство другими, мирными причинами. Мол, для лучшего орошения земель, и прочее.

– Пусть так, – важно согласился Чобан. – А что до людей, то ты их получишь столько, сколько нужно, – заверил он. – Кей Кубад будет счастлив помочь мне, отцу своей любимой старшей жены. А мне надо в Солтанию, дабы предстать перед падишахом и сместить одного… умника, – он вновь мечтательно прищурил глаза, закурлыкал от предвкушения грядущей небывалой победы и, оставив с Уланом сотню своих людей, был таков.

«Уф», – устало вытер со лба пот Улан. Давала о себе знать закавказская жара, да вдобавок постоянное напряжение от общения с эмиром. Но теперь все позади. Точнее, жара осталась, но от нее спастись несложно – река под боком. Правда, предстояло подсчитать объем будущего водохранилища, чтобы успеть закачать в него, но это обычные технические детали. А еще Улану отчего-то припомнились оставленные в Твери Сангре, Изабелла, Заряница, и он с легким беспокойством подумал, как там идет дело с монетами, да и с Литвой – успеет ли Петр управиться со всем без него. Впрочем, его побратиму общаться с Гедимином, скорее всего, в разы легче, чем было бы ему самому.

И вновь припомнились последние минуты расставания.

– In nomine patris, et filii, et spiritus sancti. Amen, – перекрестила его на прощание Изабелла, которой он так и не признался в любви – опять не хватило смелости.

Смешно получилось, столько теплых нежных слов он хотел ей сказать, а в конечном счете сам их услышал от нее. Про любовь она, конечно, не говорила, но в ее словах звучала неподдельная доброта и забота. Изабелла обещала ждать и верить, что он вернется, и просила беречь себя.

Да и Заряница на сей раз не косилась ревниво на донью. Застенчиво прижавшись к Петру и то и дело оглядываясь на него, словно до сих пор не веря своему счастью, она тоже наговорила много чего. Ну и всплакнула, не без того.

Сангре был последним.

– Ну, давай, старина, – он шмыгнул носом, крепко обнимая друга, и нарочито бодро произнес: – Если чего, пароль для связи: «Дубина с Нижнего Тагила». Отзыв: «Ты, зараза, на себя погляди!»

Дойдя в своих воспоминаниях до этого места, Улан в очередной раз весело улыбнулся. Ну не может Дон без своих хохмочек. Даже в такой миг и то. Хотя… Может, потому и шутил, чтоб грусть-печаль разогнать. Это он виду не подавал, а на самом деле, поди, тоже сердце щемило, вот и хорохорился.

– Ах да, – спохватился Сангре. – Забыли мы с тобой оговорить условный знак, означающий, что тебя или меня заставили писать под диктовку. Давай сделаем самое простое – подпишемся своими полными именами. Ты – Тимофеич или Буланов, а я – дон Педро де Сангре. Запомнил?

– Не думаю, что у нас вообще будет возможность написать друг другу, – возразил Улан. – Это ж жизнь, а не кино.