Капитаны в законе - Валерий Елманов

– Ну и как ты свою тайну сохранишь, гусляр? Все одно – придется на меня ссылаться, – усмехнулся князь, насмешливо глядя на своего собеседника.

– Не придется, – отмахнулся Сангре. – Он тоже в моих знакомцах. Лишь бы на месте его застать.

– А коль не застанешь?

– Тогда дальше поплыву, к Полоцку. Там родной брат Гедимина Воин сидит.

– Он тоже в твоих знакомцах?

– Тоже, – не стал таить Петр.

Князь недоверчиво покрутил головой, тяжело вздохнул и… неожиданно пожаловался:

– Сызнова ты для меня с этими знакомцами темным стал. Да и рассуждаешь мудро: и про тайну, и про путь-дорожку. И никак мне тебя раскусить не удается.

– Не надо меня кусать, – попросил Сангре, продолжая простодушно улыбаться. – Я невкусный.

– Ладно, ступай, – недовольно махнул рукой Михаил Ярославич. – А за грамоткой сам заглянешь послезавтра поутру. Да не мешкай там, – попросил он тихо.

И такая грусть была в его голосе, что Сангре на миг стало не по себе.

Вернувшись в свой терем он, улучив момент и оставшись наедине с Изабеллой, посоветовал ей написать письмо кузену. Мол, у него сейчас как раз надежный человечек из числа купцов в те края засобирался, передаст в целости и сохранности. Заряницу же попросил – вдруг и впрямь задержится – едва Горыня закончит свою работу, не дожидаясь его, начинать чеканку монет.

Но главный разговор у него состоялся с княжичем Дмитрием, чтобы он постарался придержать отца, если тот надумает ехать в Орду, не дождавшись возвращения Петра. А коль не получится, пускай постарается сделать так, чтобы он поехал каким-нибудь путем подлиннее – пусть пробудет в дороге как можно дольше.

С собой он поначалу решил взять, как и Улан, всего десяток человек – пять пар весел предостаточно, но, припомнив кое-какие нюансы последней беседы с литовским князем, передумал. Гедимин – мужик ушлый, своей выгоды не упустит и запросто может взамен нужной грамотки ответную просьбу выдать. И касаться она будет – к гадалке не ходи – крестоносцев.

Хорошо, если дело ограничится теорией, то бишь советом, а если он попросит помочь на практике? Дескать, удалось один раз, со взятием Христмемеля, давай еще чего-нибудь захвати, раз у тебя так хорошо получается. Тогда лучше иметь побольше своих людей под рукой. И потому Петр прихватил с собой часть навербованных в Твери бойцов. Правда, из них он отобрал лишь пять пар арбалетчиков, хотя просились все без исключения, даже поправившийся на вольных харчах сын Дягилев.

Кое-кто даже исхитрился уговорить его, но в случае с Вовкой-Лапушником Петр остался непреклонен, благо, к тому времени успел послушать песни юнца. Голос у паренька был что надо – звонкий, чистый.

И хотя русские песни того времени были протяжные, требующие хорошей дыхалки, выпевал он слова легко, тянул ноты, сколько требовалось, причем чувствовалось – делает он это легко, без особого напряжения, «с запасом».

А уж когда Петр как-то попросил подыграть ему на гуслях и затянул романс на слова Есенина, то и вовсе изумился. Паренек практически сразу ухитрился подобрать нужную тональность, и в конце Петру уже казалось, что Лапушник не раз играл эту мелодию.

Так он и сказал раздосадованному юнцу. Мол, уже одна феноменальная память заслуживает того, чтоб держать его в самом глубоком тылу. А учитывая второй, музыкальный, и вовсе говорить не о чем. И, чтоб подсластить пилюлю, поинтересовался, каким именем окрестили его отца в церкви.

– В честь Миколы-угодника прозвали. А на кой тебе?

– Так вот пройдет время и тебя за один твой голос все станут по имени-отчеству величать. Будешь ты, сын Дягилев, Владимиром Николаевичем.

– Тебя впору уже сейчас за него по имени-отчеству величать.

– Прямо как боярина? – недоверчиво уставился на него паренек.

– Бери круче. Бояр в Твери много, а ты такой один. Точно, точно. Вот соберешь ансамбль…

– Чего?!

– Ну-у, скоморохов. Немного, человека три-четыре вполне хватит. Один на барабане, другой на бас-гуслях, третий на ритм-гуслях, четвертый на саксе, то есть на дудочке или свирели. Ну и деваху голосистую в солистки. Только посимпатичнее, чтоб не один голос в наличии имелся, но и остальное соответствовало. И как дадите князю, боярам и всему честному люду концерт в центре Твери, на соборной площади, да как вышибете слезу у народа, так вмиг и назовут по отчеству. А ты хочешь, чтобы я композитора, который к любой песне мелодию влет подбирает, да и сам поет весьма и весьма недурственно, собственноручно под натовские стрелы с мечами подставил? Не-ет, дорогой, такому не бывать.

Сын Дягилев хоть и впечатлился столь лестными словами, раскрасневшись от смущения и удовольствия, но все-таки расстроился – не взяли. Видя его потухшие синие глаза, Сангре пожалел паренька и неожиданно для себя вспомнил про «волшебную» дудку, которую повсюду таскал с собой. Чуть поколебавшись – стоит ли доверить пареньку такую тайну – он пришел к выводу, что Лапушник – самый подходящий для этого человек.

Сам Петр сколько ни терзал, уединившись ближе к ночи в пустом флигеле, загадочное изделие Роджера Бэкона, у него ничегошеньки не получалось. Правда, Вовка не слыхал той мелодии, которую наиграл им с Уланом Чарльз Коули на смертном одре, зато у паренька был явный музыкальный талант.

Но вначале…

– Расскажу-ка я тебе, сын Дягилев, одну историю…

Выслушав Петра, паренек восхищенно заметил:

– Таковское я ни от одного кащунника не слыхал. Токмо детишек жалко с ентого города.

– А сам бы так хотел? – осведомился Сангре. – Я не про детишек – их и впрямь ни к чему за собой водить, хотя кто знает, может, и такое понадобится. А вот с мышами и крысами на Руси разобраться не помешало бы.

– Дак ежели бы оное сказкой было, а то ж басня, – резонно возразил Вовка.

– А если нет?

– Знамо, хотел бы.

– Раздобыл я эту дудку, – заговорщическим шепотом сообщил Петр. – Вечером тебе ее дам, и приступишь. И что на ней вытворяет умелый человек, тоже увидел. Крысы со всего дома к нему сбежались, ей-богу. Правда, мелодию мне слышать довелось всего раз и напеть ее тебе не смогу. Придется тебе, парень, с чистого листа начинать.

– А как я узнаю… – начал было сын Дягилев, но спохватился, понял и лишь поинтересовался насчет сроков.

Вообще-то время сроков никаких не было, но требовалось заинтриговать «Папушника, чтобы тот больше не приставал. Пришлось многозначительно намекнуть, что имеются у некие тайные планы, связанные с дудочкой, и хорошо бы управиться к прибытию Сангре из «Литвы.

…Поначалу само путешествие протекало донельзя гладко. Проблем с едой не возникало – даже запасы не подъели, поскольку регулярно прикупали провизию в пути. Правда, ни Ольгерда, ни Воина застать на месте не удалось – отбыли со своими дружинами к Гедимину в Троки. Для чего – догадаться несложно. Можно сказать, задачка для дурачков, два плюс два. Непонятно было лишь одно: какой из вариантов разыгрывается. То ли кунигасу понадобилось дать отпор напавшим крестоносцам, то ли он сам нацелился на них.