Воскрешение - Дебби Виге

Жан пошатнулся. Ему чудилось, что он растворяется в эфире.

Чертовщина какая-то!

— Милорд? — испуганно прошептала Изабо. Ее белое лицо скрывала густая вуаль тени и тьмы, — Что с вами?

«Je m'appelle Jeraud, — подумал он, — Меня зовут Жеро».

Жан принялся искать взглядом плачущую женщину. Внезапно его озарило: они здесь чужие.

С колокольни на него неотрывно смотрела Кариенна, его давнишняя любовница. Она казалась такой несчастной, изможденной. Желая обеспечить возлюбленной беззаботное будущее, Жан отдал ее в жены знакомому аристократу. Сегодня девушке надлежало уехать, вещи она уже собрала. Любовники простились еще раз... В постели. Кариенна была великолепна...

«Это же... Кари! Аспирантка. Да ведь я ее убил, Рогатым клянусь! Перерезал горло собственноручно! А плачущая женщина — моя мать, Саша Деверо».

Ноги его подкосились.

Гости ахнули.

— Жеро!

Стоя неподвижно, как каменное изваяние, Ева пристально смотрела на колдуна.

— Он изменил время, — дрожа, объявил Жеро. — Он врет, хитрит!

Колдун обошел склон, с которого недавно соскользнул, и увидел ведущую к вершине каменистую тропинку.

— Идем! Дорога каждая минута. Нужно его остановить!

— Кого «его»? В чем дело? — Немного помедлив, Ева двинулась следом. — Ты об Илае?

— Догоняй же!

Вдали зарокотал гром, ночь прорезали яркие зигзаги молний. Жеро безостановочно лез вперед, карабкался, переваливался через камни. Его подгоняла тревога: нужно спасти Холли.

— Жеро! — Ева едва за ним поспевала.

— Да чтоб тебя! Vite! — прикрикнул он на колдунью, — Быстрее!

ХОЛЛИ, АЛЕКС, ПАБЛО, АРМАН И ХРАМ ВОЗДУХА

Под Мумбаем

Не голос ли Жеро прозвенел эхом среди черных гор?

— Вот и все, любимая, — сказал ей Алекс, господин госпоже, самый близкий на свете человек. Ближе, чем...

И тут Холли открылась страшная правда — в душу хлынул поток злой энергии. Ворвался. Осквернил. Погубил. Уничтожил.

— Нет... — прошептала она, пытаясь отступить, но Каррутерс взглядом пригвоздил девушку к месту:

— Прошу...

Отныне ее связывали духовные узы с заклятым врагом рода Каор, колдуном, магом, отпрыском низвергнутого «сына зари», демоном, дьяволом. От Алекса исходило свечение, образовавшее вокруг колдуна ослепительно белую, с голубоватым отливом, сферу; цвета играли и переливались, точно северное сияние. Перед Холли стоял скончавшийся много веков назад герцог Лоран Деверо. Он был великолепен — и ужасен. Лицо изменилось — куда подевалась мягкость? — черты заострились, стали резче, залегли тени... В улыбке появилась омерзительная плотоядность. Сжав в ладони подбородок девушки, он окинул ее насмешливым взглядом с ног до головы.

Не в силах пошевелиться, она покорно снесла и прикосновение, и последовавший за этим поцелуй.

«Пабло! Арман!»

На фоне бледного диска луны замелькали тени; тишину пронзило визгливое карканье тысячи — нет, миллиона ворон. Земля содрогнулась. Холли чуть не упала, но колдун взмахнул рукой, и волшебные силы удержали ее на ногах.

Сквозь вопли ворон девушка различила голос Жеро, звавший ее по имени.

— Ты связана со мной духовными узами, госпожа своему господину, — сказал Лоран. — Ты же знаешь о проклятии: тот, кто полюбит ведьму из рода Каор, обречен утонуть. А Жеро тебя любит.

«Нет! — с отчаянием подумала она, — Только не это...»

— Любит. И всегда любил. Таково уж проклятие моего рода — влюбляться в ведьм Каор. Сначала Жан, а теперь и этот придурок... Жеро мог бы править царством, миром, а он... взял и влюбился в тебя.

«Жеро, беги!» — мысленно кричала ведьма.

— Значит, и ему суждено утонуть, — улыбнулся Лоран. — Действуй же, Холли! Утопи его! Затяни Жеро Деверо в глубь озера, пусть его колдовская душа отправляется в преисподнюю.

«Никогда!»

Герцог забормотал что-то себе под нос; горячий шепот проник в кровь, согрел вены... Мышцы дрогнули; Холли мотала головой, сопротивлялась, однако, едва Лоран отступил, она обернулась кругом и побежала.

Жеро несся ей навстречу, вслед за ним мчалась Ева. Лицо колдуна напоминало жуткую маску, так что трудно было понять, улыбается ли он возлюбленной. Нечеловеческая сила швырнула Холли ему в объятия. Девушка решительно оттолкнула Жеро, и оба упали в озеро.

Вниз, на дно, глубже и глубже...

Стая ворон полностью закрыла луну. Пронзительно кричала Ева. Пабло с Арманом бросились в воду, подняв фонтан брызг.

«Убей его. Утопи...»

«Да, да... утопить... Он этого заслуживает. Сколько несчастий он принес! Сколько веков преследовал, не давал покоя... Вечно чувствовать его гнев, безжалостный, ненавистный...»

«Да, да...» — поддерживал ее герцог Лоран.

Холли не видела Жеро в черной воде. Ей не требовалось дышать. А ему требовалось — и он дышал. Девушка прижала руки колдуна к его же телу, прильнула к губам и высосала из легких весь воздух.

«Умри, Жан! — думала она, — Умри! Тебе следовало умереть еще тогда, когда Каор напали на замок Деверо, когда я, ускользая с брачного ложа, предупредила тебя, не дала погибнуть в огне. Ты же устроил за мной настоящую охоту, пытался убить... А ведь я всем рискнула! Умри же! Гори в аду!»

Тело обмякло. Ведьма счастливо улыбнулась: она выполнила волю господина, пожелание Лорана, ее возлюбленного...

Нет! Он не возлюбленный и никогда им не был!

Жеро... Она убивала Жеро...

Холли схватила колдуна и начала вдувать воздух обратно в легкие. Тщетно — Жеро безучастно покачивался в толще воды.

«Помоги мне!» — взмолилась девушка и, отчаянно работая ногами, устремилась на поверхность.

Сверху вниз на нее взирал бесстрастный лик Богини, — Богиня желала заключить новую сделку, требовала жертву в обмен на силу, позволяющую вернуть Жеро к жизни.

— Нет! — жадно глотая воздух, крикнула вынырнувшая Холли. — Не желаю больше иметь с тобой дела! Хватит!

Бледный луч луны озарил Жеро — колдун лежал на воде, вниз лицом. Горько рыдая, девушка перевернула его на спину и поплыла к берегу. Пабло, Арман и Ева тем временем отбивались от ворон.

Втроем они поставили магический барьер, но вороны постепенно разрушали его клювами.

Поодаль посмеивался Лоран.

— Ты — моя госпожа, — пророкотал он, — А его ты убила!

«Нет, неправда!» — думала Холли, волоча за собой по воде обмякшего, не подающего признаков жизни Жеро.

Выбираясь на берег, она переступила через тело — подол платья с треском разорвался.